жила-была девочка - сама виновата

Короче, я это сделала. История простой шотландской девочки из деревни, попавшей ко двору Джеймса V Стюарта в период его расцвета (и Джеймса, и двора) и собравшей себе полное гнездо соловьев (С) Бокаччо, наконец-то закончена. Автор кланяется, благодарит за внимание и с запозданием думает, как бы не сдохнуть.

Несколько выводов по событию – ниже.

Во-первых, легкий романчег про тряпки, мальчиков и ловлю соловьев в интерьерах ожидаемо пошел куда-то не туда и превратился в производственный роман о трудной женской судьбе в период Раннего Нового времени в отдельно взятой стране – ну, это ожидаемо, это ж я.

Во-вторых, вместо планируемых 350 т.зн. я уложилась (с трудом) в 750+, поэтому итоговая цена книги будет несколько выше, чем я изначально планировала. Тут уж извиняйте.

В-третьих, автор слегка прощелкал клювом сроки подписки на иных неназываемых сайтах, а финалить надо везде одновременно, поэтому сейчас на вас вывалится огроменный кусок сыроватого текста, дописанный вчера в полуночи. Со всеми вытекающими, включая опечатки, хотя постаралась их ликвидировать. Что я могу сказать? Надеюсь, это последний раз, когда я решилась писать трушную историчку как коммерческий впроцессник, денег оно ожидаемо не дает, а вот позору (хотя бы внутреннего) не оберешься. 

И в итоге я сейчас вместо удовлетворения от процесса и результата имею истерический подброс на тему:

- достаточно ли раскрыта тема сисек  женщины как жертвы века и времени;

- достаточно ли полно отражена культурная и политическая жизнь при дворе Джеймса V;

- достаточно ли раскрыт образ короля, как обаятельного психопата и одновременно правителя сильного и умного (нет-нет, орет из кустов Джеймс, недостаточно, но кто б его слушал, да?);

- верно ли увязано происходящее здесь по времени и месту с остальным корпусом текстов (какая мука всё это сверять, аааааа!) и реальными событиями;

- понятно ли, что вообще произошло в финале – и в деле главного зодчего тогдашней Шотландии;

- и еще мильон терзаний автора исторички, совершенно не нужных читателю, и т.д..

Поскольку роман еще сырой и даже толком не вычитанный, я побегаю по стенам, дам ему отлежаться и, возможно, буду что-то дописывать и дополнять. А, возможно, и не буду – шлифовать можно бесконечно, но не всегда нужно. Посмотрим, но не исключаем.

Теперь – про что получилась эта книга. Хотелось написать роман про любовь земную, которая всегда является односторонней – по условиям игры. Про девочку, которая никогда не сдается. Про ее мужчин, каждый из которых по-своему заботится о ней – и при этом порой ведет себя, как с вещью, так же, ну, как в жизни, вы все поняли. И про то, настолько, до какой степени женщина и до сих пор воспринимается как вещь – и показать это хотелось глазами самой вещи. И про обыденный ужас такого существования тоже хотелось написать. И про то, что вещью для человека, власть имеющего, являются все – и мальчики, и девочки, только мальчиков он имеет, в основном, в мозг, но и тут не всегда, а как повезет.  

Роман был задуман, как подводящий к «Белокурому», аж шесть лет назад, но толком писать его я начала только в марте. Итого за полгода – 600 тыщ знаков, скорость смешная по нынешним временам, но текст очень плотный, у меня мозг перегорает писать больше 15 т зн в сутки. Исходных, опорных точек к роману было две: скульптура и книга. 

Книга называется Ruth Mazo Karras «Sexuality in Medieval Europe: Doing Unto Others». Я подчеркиваю этот подзаголовок: «Осуществляя с другими» - он отражает существенное отличие процесса полового взаимодействия (хочется верить) тогда и теперь, женщина тогда – это всегда объект, над которым осуществляет некое действие активная сторона, мужчина. Двое занимаются одним и тем же, в одно и то же время и в одном и том же месте, и даже друг с другом, но от процесса при этом у них кардинально разные впечатления и переживания. Плюсуем еще и то, что 500 лет назад половой акт для женщины почти всегда приводил либо к беременности/родам (беременность – состояние перманентное, смерть в родах – дело частое и совершенно обычное), либо к выкидышу (и тебя могут казнить, если заподозрят в умерщвлении плода), либо к позору/смерти (если акт был внебрачный и тебя на нем поймали (точней, его на тебе, мы же помним, что сверху всегда мужчина, точней, тот и мужчина, кто сверху – неважно, кто снизу)). А, да. Оргазм был, и даже женский, и даже мужчины были в курсе, что он есть, и он считался обязательным для зачатия. Что влекло за собой интересные представления о женщине, возникающие при нежеланной беременности (например, вследствие изнасилования). Вот о существовании и переживаниях женщины в подобных условиях моя книга.

Но нам же был нужен луч света в темном царстве? Хорошо, вам нужен, мне-то, известное дело, нет. Луч света в данной книге – не «мужа ей хорошего и деточек!» (Дорогие все, если у молодой вдовы, вышедшей из нежеланного и травмирующего брака, разом пасутся трое лучших (по разным показателям) придворных самцов, обеспечивающих ее примерно всем, будет ли она хотеть неизвестно какого, но мужа и деточек? Она, что, сама себе враг?! Да и деточки, см. выше, в 50% вероятности, а то и выше, ведут к смерти в родах, такоэ себе, чтоб очень хотеть, просто тогда вариантов не хотеть почти не было). Луч света в данной книге – искусство, сохраняющее героиню вечно живой, и в этой части, ящитаю, это книга с хеппиэндом.

У тех, кто дочитает до конца, неизменно возникнет вопрос, а что же это была за резьба по дереву? Речь идет от так называемых stirling heads, стерглинских головах – портретных изображениях людей на потолочных панелях в приемном зале Джеймса V в Стерлинге. Они были установлены после 1541 года и продержались до 1777, когда оригинальные панели сняли. В 2011 году дворец Стерлинга реставрировали и сделали реплики сохранившихся, которые и поместили заново на потолок приемной. 

Я их видела – и новые, раскрашенные, как положено, и старые, на экспозиции по реставрации. Часть панелей расшифрована – кто из ху, часть – ноунейм, есть и те, что представляют собой не основную часть декорации, а вспомогательную. Среди последних обломков я нашла ее, Анабеллу.

Минут двадцать не могла отойти от нее в витрине, унесла с собой ее улыбку и еще не знала в 2017 году, что буду о ней писать. Пятьсот лет прошло, а она живая. Разумеется, я понятия не имею (и нет данных вообще), кто именно автор, кто вдохновитель этой скульптуры, кто она сама. 

Аморальноэ вешаю под кат, если модераторы напишут – снесу. 

И напоследок я скажу. Дисклеймер. Автор вынужден сообщить. В романе овердофига несовпадений и анахронизмов, и с текстом «Белокурого» (которого в свете открывшихся мне знаний нужно править), и с реалиями вообще (как гритца, промокод на любую книгу тому, кто найдет все). Начиная с того, что лейтенантами разом все трое мужиков Анабеллы не были – Аргайл был до 1535 года и  после 1542, Хантли получил лейтенантство тоже после 1542, Босуэлл был только в 1528-м, если мне память не изменяет. Но вам же, будем откровенно, это не важно? А я знаю – и промолчу. А все, о чем я промолчу, вероятней всего, выльется в третий сборничек нонфика под рабочим заглавием «Шотландия при Джеймсе V и в период регентства» (а потом я буду доставать знакомого историка воплем «Саша, чо со всем этим делать, оно никому не надо, а мене руки оттянуло!», ага). 

Ну, что, поехали, ловите щасливые 13 глав. И ящик виски этому столику (и вот этих троих в килтах заверните и сюда же)!

А, да. Фото (С) понятное дело, мои, 2017 год, Стерлинг.