Заметки автора, которого никто не читает №3. Почему в моем романе мистика ломается?

Раз уж в комментариях под прошлым постом зажглись первые искорки интереса (штурм пустоты официально признан успешным, счетчик за ночь улетел за 49 просмотров!), давайте приоткроем завесу над тем, как устроена чертовщина в моем «региональном теологическом нуаре».

В сгенерированной фантастике тайные организации обладают всемогущей гладкой магией, схема ее действия проста и понятна. У меня всё устроено иначе. Грязнее. Ведомственнее. В мире романа "магия" не работает и вся изнанка мира обнажает некий метафизический излом. Но самое некомфортное заключается в том, что здесь это - норма. Об этом не говорят, просто живут с этим. Пропадают люди, творится беспредел, противоестественное, нечеловеческое помещается в сухие и успокаивающие бюрократические формулировки, и в таком виде подается обществу. И это даже не успокоение людей, это просто ширма, за которой удобно работать.

Мистика в Институте МиПС подана через биомеханическую поломку. Когда полевой агент Системы Федя остается без подзарядки от серебряного куба Скуратова, он не засыпает волшебным сном. Его заклинивает на физическом уровне. Его рука застывает во взведенном, как пружина, положении, а героям приходится с трудом, хрустя конечностями, запихивать его распрямляющиеся ноги в ведомственный гроб под шипение внутренних гидравлических механизмов. Как это модно сейчас говорить, боди-хоррор.

Или вот, например, конвой службы безопасности (фигуры в балаклавах без кожи под тканью) — это не бессмертные демоны и не "терминаторы", изничтожающие супостатов направо и налево. Это шарнирные автоматы (автоматоны), способные верить в Высшую декларацию. И когда банда местных мужиков со слободы в сыром подвале морга под капающей из трубы горячей водой предлагает такому безопаснику абсурдный ультиматум: «Присягни слободе, обеспечим кубами» — у него натурально плавится предохранитель. Ток в членах пропадает, он уходит в «синий экран» перезагрузки, пока пацаны сидят рядом у стены, курят и философствуют, что «парень просто завис от сложного вопроса». А потом тварь включается и хрипит из динамика маски: «Я согласен».

Система в моем романе — это не монолит. Она стареет, изнашивается, её суставы скрипят, а «ведомственная кровь» в последнее время барахлит и синхронизирует операторов через пень-колоду. И Мастер кубов Скуратов, запертый в лаборатории за слоями серебряной краски, отчаянно хочет выполнить протокол самоуничтожения, который Система блокирует. Он хочет рассеяться, следуя самому простому правилу, которое может осознать безвольная энергия после смерти - правилу энтропии. Институт искусственно удерживает этот ментальный мусор посмертной боли в серебряных коробках.

Вот они, контуры мира, проступающие из городской промзоны, проглядывающие в клубах пара градирен, отражающиеся в лужах, нависающие над хмурым районом возле исправительной колонии и химкомбината, вместе с дождевыми тучами. Ржавая пружина второй части романа с дзиньканьем расправилась, отправив героев к развязке, к желанию очиститься.

На данный момент работаю над 23 главой из предполагаемых 30. Силы есть, настрой боевой, буду и дальше продолжать делиться подробностями лора. Штурм пустоты продолжается.

Что вам показалось интересным?

Система (НИИ МиПС)?

Куб Скуратова?

Изнанка слободы?

Конвой безопасности?