Офигенный флешмоб "Пишу и плАчу" от Ведьмы из Полусказки, Неды Гиал, Дракона и Филина Железяки!!!

Друзья, я решила поучаствовать в прекрасном флешмобе от  Ведьмы из Полусказки, Неды Гиал, Дракона и Филина Железяки - "Пишу и плАчу"!  

Классные ребята! Классный флэшмоб! И я очень рада, что наткнулась на него и огромная благодарность авторам организаторам!  

Ну что поплачем вместе?))) Буду ждать комментариев  

И так фрагмент из моей книги "Тринадцать. Прыгун. Книга 1":

Они шли по зимней дороге. Егор болтал с Джеком, кидал ему кусочки пиццы. Пёс ловил на лету и бежал дальше, то и дело оглядываясь.

— Дурак ты, — ласково сказал Егор. — Собака, а ведёшь себя как поросёнок.

Джек обиженно фыркнул и припустил вперёд, вздымая снежную пыль.

— Да ладно тебе, — крикнул Егор. — Я ж любя.

Он нашёл на снегу крепкую палку, размахнулся и кинул далеко вперёд.

— Апорт!

Джек сорвался с места. Снег летел из-под лап. Через несколько секунд пёс уже возвращался, гордо неся палку в зубах. Подбежал, положил к ногам Егора, сел. Хвост ходил ходуном.

— Молодец, — Егор потрепал пса по голове. — Ещё?

Джек гавкнул.

Егор кинул палку дальше, в самую чащу, где деревья росли гуще. Джек умчался, скрылся за стволами. Егор улыбнулся, глядя вслед.

Прошла минута. Другая. Джека не было.

— Джек! — крикнул Егор.

Тишина.

— Ну хватит дурачиться, пошли домой! А то нам обоим влетит!

Тишина. Только ветер в ветвях.

Егор нахмурился. Всматривался в сумерки — он не заметил, как начало темнеть.

И вдруг за спиной — шорох. Низкий, глухой рык.

Что-то тяжёлое прыгнуло на него со спины.

Егор рухнул лицом вниз прямо в сугроб. Сумка с продуктами отлетела в сторону. Он замер. Пытался понять, что произошло.

Потом поднял лицо, всё в снегу, отряхнулся. Услышал рядом частое дыхание и весёлое повизгивание.

— Ладно, ладно, — буркнул он, вытирая снег с лица. — Ты опять меня перехитрил.

Джек прыгал вокруг, виляя хвостом. Пытался лизнуть шершавым языком в ухо, в щёку, в шею. Егор рассмеялся, схватил пса за передние лапы и повалил в снег. Они кувыркались, как щенки, поднимая снежную пыль. Не замечали холода. Не замечали времени.

— Ну я сейчас тебе задам! — приговаривал Егор, пытаясь удержать извивающееся тело. — Получай!

Джек лизнул его в нос и вырвался. Отбежал на несколько шагов, гавкнул — дескать, догоняй!

Так, дурачась, они добрались почти до самой хижины. Егор уже видел крышу, трубу, из которой вился дымок. Улыбнулся. Дома.

Но вдруг Джек остановился.

Пёс замер как вкопанный. Пригнул голову к земле. Из его горла вырвалось низкое, глухое рычание. Злое. Предупреждающее.

— Джек? — Егор напрягся. — Что там?

Пёс не ответил. Шерсть на загривке встала дыбом. А потом он сорвался с места и с громким лаем помчался к хижине.

— Джек! — крикнул Егор.

Сердце оборвалось в предчувствии беды.

Он бросил сумку и побежал за псом.

Ноги проваливались. Ветки хлестали по лицу, оставляя царапины. Он спотыкался, падал, вставал, не чувствуя боли.

И вдруг — звук. Два звука.

Первый — выстрел. Короткий, сухой, жестокий.

Второй — ещё один выстрел. Через секунду.

Потом тишина.

Егора будто ударило под дых. Он замер. Не мог сделать вдох. А потом рванул вперёд. Перестал думать. Перестал бояться.

Он выскочил на поляну.

Увидел следы. Машина. Чьи-то сапоги. Снег, утоптанный до льда. Вдалеке, на просёлочной дороге, удалялся tёмный силуэт автомобиля. Звук мотора затихал.

Хижина. Дверь распахнута настежь.

Егор влетел внутрь.

И замер.

Виктор лежал на полу. В тулупе, в шапке. На ботинках — снег, который ещё не успел растаять. Значит, он только что вошёл. Застиг врасплох. Рядом валялось ружьё — не успевшее выстрелить.

Кровь была везде. На снегу у порога, на деревянном полу, на стене.

Егор упал на колени. Схватил Виктора за плечи, потряс.

— Вставай! — закричал он. — Вставай, дядя Витя! Слышишь?!

Виктор не двигался. Глаза открыты, но смотрят в никуда. Руки раскинуты в стороны. Грудь не вздымалась.

— Не смей! — Егор тряс его, не замечая, что весь в крови. — Ты не можешь! Ты не имеешь права!

Виктор не отвечал.

Егор закрыл ладонями рану. Пытался остановить кровь, но её было слишком много. Она сочилась сквозь пальцы. Тёплая, липкая, пахнущая железом. Он рвал на себе одежду, прижимал к груди Виктора — туда, куда вошла пуля.

— Нет, нет, нет, — шептал он.

Слёзы текли по щекам, смешиваясь с кровью.

Потом просто сел на пол рядом с Виктором. Просто смотрел. Он не знал, что делать. Чувство горечи разрывало душу. Он впервые увидел смерть... Так близко... Смерть человека, который был ему как отец...

В этот момент Егор, сирота, сбежавший из детдома, впервые понял, что такое одиночество. Не когда ты один, а когда тот, кто стал тебе отцом, уходит, и ты не можешь ничего сделать. Когда он впервые почувствовал, что есть кто-то, кто заботится о нём, когда он узнал, что такое семья и дом... И когда этот хрупкий мир рухнул... Этот отрывок из моей книги «Тринадцать. Прыгун». Я плакала, когда писала его. Надеюсь, он заденет и вас...

С уважением,

Ваша Тая Студёная!