Немного о композиции Ash to Eden — «Fuck You Until You Break»

Сидела на работе, разгребала рабочие дела под музыку из плейлиста «Нравится». И тут система дает сбой и включает композицию, которой, как я понимаю по первым нотам, в моем плейлисте 100% нет. Я уже мысленно собиралась возмутиться и поворчать на саморегулирующийся организм техники, но вдруг слышу «цепляющие за яйца» ноты, а за ними следует вокал, произносящий слова, которые «цепляют уже за «зацепленные яйца»» и отпускать не собираются.

Откладываю дела, втыкаю в композицию. И вот, прослушав этот трек уже, наверное, сотню раз, не могу сдержать поток мыслей. Что называется, не могу молчать, хочу всему свету рассказать! А куда рассказать — тоже вопрос. Дзен скроет, скажет: «все плохо, что вы тут демагогию развели». В каналы кидать — там люди пришли на страшилки, а я им: «вот вам мелодрама…» В общем, кину сюда. Кидайтесь тапками, кто прочтет!

Я не музыкальный критик, да и вообще не критик, но есть понятие вкусовщины, и этот трек попал прямо в самое яблочко моей. Мои вкусы могут не совпадать с вашими, но намерений никого оскорбить или принизить не имею — просто делюсь мнением.

В общем, у меня сегодня в наушниках «Ash to Eden» с треком «Fuck You Until You Break». Уже по названию в принципе понятно, о чем он. О страсти. Мощной, физической, первобытной. О сексуальном растворении в партнере, где нет компромиссов, феечек и волшебного романтизма. Вокал мужской, музыка мужская — прямо тестостероновая! Но текст — для женской аудитории. Я хотела бы, конечно, услышать, что думают и ощущают мужчины, прослушивая эту композицию… Хотя мне кажется, что на мужскую аудиторию трек не возымеет того эффекта, который оказывает на женскую.

Трек, на мой взгляд, звучит как бескомпромиссный манифест, до атомов пронизанный различными чувствами. Таким он получился за счет объединения музыкальных стилей (как минимум dark electro, EBM, aggrotech — это то, что я слышу своим немузыкальным ухом). И за счет синтеза стилей, голосов и самого текста этот трек способен буквально воздействовать на психическом и физическом уровнях.

Если пройтись по тексту:

1. Первые же слова пролога создают изолированное пространство — идеальное место для эротики, для ритуала соития.

Lock the door, tonight you’re mine («Закрой дверь (даже не просто закрой, а закрой на замок), этой ночью ты моя»)) — именно здесь и образуется изолированное пространство, отрезанное от внешнего мира и его суеты. Между строк сразу слышно и чувствуется: то, что находится за дверью снаружи, больше не имеет значения. Дверь (как и во многих мистических историях) несет неоспоримый сакральный смысл перехода между мирами, пространствами и уровнями. Здесь дверь отделяет социальные нормы, которым общество неустанно следует, от того, во что оно превращается за закрытыми дверями — как минимум индивидуализируется. В контексте композиции то, что работало снаружи за дверью, точно перестанет работать внутри. И вступительная фраза явно предостерегает об этом в импертиавной форме. Отсюда вытекает явное превосходство и, вероятнее всего, полная доминация и власть мужчины над женщиной. И женщина, вопреки всем потенциальным «а как же так?» и «что за...», соглашается: она затворяет дверь.

2. Далее раскрывается куплет. И да, он именно раскрывается — с моей скромной точки зрения. Он малословен, не облачен в супер-пупер метафоры или слог классической литературы, но мне кажется, что этого здесь и не требуется. Этот лаконичный, но мощный текст тащит внимание исключительно на физиологический уровень — без всякой воды и лишних слов, которые лишь рассеяли бы это внимание, из-за чего трек потерял бы весь сок.

3. Пройдемся по дословному переводу, чтобы художественной адаптацией не убить всю «животную» подноготную:

Your body's calling, I hear it loud — «Твое тело призывает громко и я это отчетливо слышу».

Skin so hot, no holding back now — «Кожа такая горячая, теперь никакой сдержанности».

I pin you down, eyes locked on mine — «Я прижимаю тебя, твой взгляд прикован к моему» (и, конечно же, здесь снова используется lock — буквально «запертый» в одном положении взгляд; невозможно не отметить музыкальность самого английского языка, созданную для подобных треков).

You're already shaking, this should be a crime — «Ты уже дрожишь, это должно быть преступлением» (естественно, не в уголовном смысле — мы понимаем это из контекста и всей атмосферы композиции).

В таком коротком куплете используется огромный пласт телесной лексики: тело, кожа, горячая, глаза, дрожь, прижать. Мужчина безошибочно считывает свою партнершу, ему не нужно, чтобы она объясняла, как ее развернуть, куда положить и куда смотреть. Он сам все знает. Он сам все видит. Тело женщины говорит — хотя нет, кричит, да к тому же loud, («громко»), гораздо громче, чем если бы она произносила слова вслух.

Подобные слова вкупе с ритмом и музыкой постепенно заставляют мозг отдавать команду эндокринной системе на выброс окситоцина и норадреналина. Эта парочка отвечает за реакцию тревоги, страха и... за возбуждение. Именно из-за них любовные игры, где мужчина демонстрирует свое превосходство, власть, страсть и позицию «хищника» на соматическом и невербальном уровнях, провоцируют выработку гормонов страха. Но не фатального страха, где обосрался и тебе уже ничего не надо, и не того, который просыпается, когда сидишь один в квартире и слышишь посторонние шаги, а того волнения, который на ура смешивается с подскочившим либидо. Плюс, речь идет о том, что за пределами закрытых дверей запрещено, а запретный плод — все знают, какой он.

4. И прежде чем ворваться в припев, текст добавляет интенсивности, как бы поднажимая и еще сильнее накручивая желание:

Your pulse is racing, breathing fast — «Твой пульс учащается, дыхание сбивается».

I pull you closer as you gasp — «Я притягиваю тебя ближе, пока у тебя перехватывает дыхание».

Good girl… — «Хорошая девочка…»

Фразы произносятся рвано, отрывисто, а вместе с ритм-секцией они звучат как имитация тахикардии (что зачастую и происходит во время полового акта) и сбившегося дыхания. И, конечно же, эта Good girl… — короткая, произнесенная полушепотом на выдохе, да еще и примоченная дисторшеном, похожая на игривый рык с легким делеем. Будто он хочет приласкать, но не в стиле эротики 90-х, а в своем собственном, похотливо-животном ключе. За счет подскочившего уровня гормонов и адреналинового всплеска от одной этой фразы происходят выбросы дофамина и эндорфинов. Возможно, именно поэтому поговорка «женщины любят ушами» — абсолютно рабочая история.

5. А дальше — припев. Тут во всей красе раскрывается потенциал агрессии, которая при этом никак не угрожает, а скорее вызывает предвкушение и подталкивает к тому, чтобы проверить эти обещания. Хотелось бы перевести на наш чисто «литературный», но воздержимся… Наверное

I'm gonna fuck you 'til you break! — «Я возьму (буду трах.ть) тебя, что ты сломаешься!»

'Til you scream, 'til you shake! — «Пока не закричишь, пока не затрясешься!»

Deep and hard, you're mine to take! — «Глубоко и жестко, ты моя, и я возьму тебя!»

I'm gonna fuck you 'til you break! — «Я возьму тебя так, что ты сломаешься!»

Scream it! — «Кричи!»

Louder! (Louder!) — «Громче! (Громче!)»

Body trembling, louder! (Louder!) — «Тело дрожит — громче! (Громче!)»

I'm gonna fuck you 'til you break! — «Я возьму тебя так, что ты сломаешься!»

Слово fuck в английском — не самое доброе, но вполне ходовое, его используют даже на публичных выступлениях. И значений у него уйма. Здесь же у него одно-единственное прямое значение — банальное «трахнуть» (или его матерный синоним «вые...ть»). Можно, конечно, перевести его по всем канонам, но, на мой взгляд, прямой перевод снизит обороты и эмоциональный накал песни. Он опустит ее планку, приблизив к бытовой пошлятине, которая кроме сморщенного лица (и не столько из-за ханжества, сколько из-за утраты эротического эпоса) ничего не вызовет.

Второй момент, который мог бы смутить, — это глагол break, чье основное значение — «сломать, разрушить». Не стоит, наверное, и говорить о том, что break в контексте этой композиции вовсе не означает, будто мужчина собрался калечить женщину в физическом смысле. Иначе мы пришли бы к жанру эротического хоррора, и здесь едва ли шла бы речь о дофамине и эндорфинах — тут подскочил бы как минимум кортизол. Break здесь выполняет роль благостной вести. Вот таким нетривиальным образом партнер сообщает партнерше, что всё это будет продолжаться до тех пор, пока ее не накроет катарсический коллапс — когда она полностью погрузится в чистую физиологию страсти. Это тот самый момент, когда сознание просто отключается за ненужностью и в игру полноправно вступает механика тела, которую никто и ничем не контролирует. Все эти shake, scream, tremble — исключительно о физических проявлениях, которые со стороны (для человека с включенным разумом) могут выглядеть странно или даже стыдно. Но они-то — за закрытыми дверьми, а там стыда нет. В нормальной концепции мира.

6. Далее мы практически сразу переходим во второй куплет. Здесь нет ни бриджа, ни паузы, ничего — мы на полной скорости мчимся дальше по тексту.

Legs wrapped tight around my waist — «Твои ноги крепко обхватывают мое тело».

Every thrust driving you insane — «Каждый толчок сводит тебя с ума».

Sweat drips down onto your chest — «Пот капает тебе на грудь».

We fuck so hard make your body confess — «Мы трахаемся так жестко, что твое тело вынуждено признаться» (другого слова мой скудный ум подобрать не смог).

Первые три строчки довольно незавуалированно описывают картину соития — вполне типичную, приятную, без мерзости и отторжения, а в целом весьма жизненную. А вот последняя фраза, где body совершает confession, уходит уже в метафору. Причем в очень хорошую. Confession — это признание и/или исповедь. Смысл тут вот в чем: лгать могут только сознание и язык под руководством мозга. Но когда эти двое выключены из физиологического диалога, тело «набрехать» не может. Неспроста мы так часто, порой сами того не осознавая, реагируем в первую очередь на невербальные сигналы, на то, как повели себя тело и мимика. Язык может трепать что угодно, а вот тело врать не умеет.

И здесь, в буйствующем акте соития, тело женщины признается в том, каково ей сейчас. Хорошо или плохо — история умалчивает, но, судя по контексту и эпитетам, — слишком хорошо. Мужчина же продолжает считывать эти сигналы. Мы не знаем, говорит ли она что-то вслух, но то, о чем говорит ее тело, очевидно и именно об этом спето.

7. Затем следует припев, а за ним — выход на кульминацию (причем не только в литературном смысле слова). Здесь достигается тот самый греческий катарсис: апогей и апофеоз во плоти.

Feel me deeper… — «Чувствуй меня еще глубже…»

Let it build… — «Дай этому набрать силу…» (или «пусть оно накопится»)

No escape… — «Не сбежать…»

Let it spill… — «Пусть всё выплеснется…»

Now explode! — «А теперь — взрывайся!»

Здесь всё настолько точно, красивo и выверено написано, сыграно и спето, что комментировать — только портить. Буквально по секундам прописано динамичное нарастание предпикового, а затем и самого пикового состояния людей, ушедших с головой в чувственный экстаз. Now explode! — жирная финальная точка и момент полного эмоционального и физического разряда.

Что касается музыкального сопровождения: положи они этот текст на акустическую гитару под стандартные аккорды Am-Dm — весь колорит был бы потерян в одночасье. Безвозвратно. Получилась бы вульгарщина из серии «в каморке папы Карло у камина», которая, безусловно, нашла бы свою аудиторию (и, может, звучала бы забавно), но эффекта пробуждающегося либидо точно не дала бы. Текст завернут в такие темные жанры, которые способны подпитать самые сырые, индустриальные и теневые стороны эротизма.

Темп трека — примерно 120–130, что уж очень похоже на пульс во время секса (как подсказывает интернет, в этот момент частота ударов как раз составляет около 120–130 ударов в минуту). Музыка и страсть здесь звучат в унисон. Ритм прямой, классический (4/4). В этот процесс легко вовлекается вегетативная нервная система, подстраивая движения тела, дыхание, сердечный ритм, а также работу эндокринной и кровеносной систем под музыку. При прослушивании тело способно подготовиться к тому, что разум, возможно, ставил под сомнение.

Музыка за счет плотного баса, бочки, вокалов и их тембров создает обволакивающую атмосферу — с мощными импульсами-щупальцами, которые медленно обхватывают и гипнотизируют, зажимая эмоции и чувства. Вокал здесь не просто транслятор текста, а главный актер, без которого этот аудиоспектакль был бы неполным и не возымел бы нужного эффекта. Голос постоянно меняется, то сокращая, то увеличивая дистанцию между композицией и слушателем.

Все элементы трека вкупе имитируют нарастающий оргазм: разгон, спазм, выброс энергии и плавную перезагрузку, уходящую в fade-out. Музыкальные дропы, когда звук разом ухает вниз, а затем снова поднимается нарастающей волной; декламирующий фразы дисторшн на инструментах и вокале; ритм, провоцирующий тело на движение; стереопанорама с акцентами, то расширяющийся, то сужающийся звук — всё это вместе с текстом воссоздает невероятно страстную и живую картину. В ней «я» и «ты» сливаются во всеобъемлющее «мы», которое полностью растворяется в чувственной архитектуре этого трека.

Вот. Выговорилась. Полегчало.

Просто мнение ;)