Владивосток, 1900–1904: торговцы, журналисты, монахи... и японская разведка

В августе 2026 года исполнилось ровно 121 год со дня подписания Портсмутского мирного договора (23 августа / 5 сентября 1905 года), завершившего такую неоднозначную Русско-японскую войну. К этой дате опубликовано достаточно много редких архивных документов и малоизвестных фактов. 

Ну и я, ковыряя факты для романа о злоключениях нашего с вами звереныша нелегкой судьбы и по совместительству нагибатора и вечной головной боли адмирала Того, о проклятии наместника Алексеева, о шансе капитана цур зее Оскара фон Труппеля — о несравненной Юленьке Беляевой — нашел кое-что интересное...

К началу русско-японской войны Владивостокская крепость представляла собой развитую систему сухопутных и береговых укреплений [в этом году владивостокские краеведы опубликовали книгу Р. Авилова, Н. Аюшина, В. Калинина, «Владивостокская крепость: войска, фортификация, события, люди. Часть I», 2013]. Город одновременно был базой Владивостокского отряда крейсеров («Россия», «Громобой», «Рюрик», «Богатырь») и портом с постоянным присутствием иностранных коммерсантов, дипломатов и журналистов — по сути идеальная точка сбора военной информации под гражданским прикрытием.

Японская агентура: легальные должности как прикрытие

Систематический интерес японцев к Владивостоку фиксируется с 1880 года [А. Зорихин, «Военная разведка Японии против России. Противостояние спецслужб на Дальнем Востоке. 1874–1922»]. Это факт. И о нем наслышаны многие. А вот персоналии малоизвестны:

Окадзаки (Okazaki, младший лейтенант, первый зафиксированный японский разведчик во Владивостоке, 1880 г.).

Кикути Сэцудзо (Kikuchi Setsuzo) и Ито Ясуаки (Ito Yasuaki) — офицеры, прибывшие вскоре после Окадзаки под видом изучающих язык и торговлю.

Хагино Суэкити (Hagino Suekichi) — офицер японской разведки, официально проходивший стажировку в русской армии; позже участвовал в подготовке японских аналитических материалов о русской армии.

Каваками Тосицунэ/Тосихико (Kawakami Toshitsune/Toshihiko) — сотрудник японского МИД, коммерческий агент во Владивостоке с 1891 г. В мае 1903 г. разведотдел Морского генштаба Японии официально возложил на его агентство сбор сведений о русском флоте и армии; связь шла спецкодом через капитанов японских пароходов.

Абэ Норикё (Abe Norikyo) — коммерческий стажёр Минторга Японии, одновременно представитель чайных производителей Кумамото и внештатный корреспондент газеты «Асахи» — сочетание, дававшее ему, наверное, первому почти полную свободу передвижения.

Тарами Киити (Tarami Kiichi) — глава владивостокского представительства пароходной компании Nippon Yusen Kaisha; с 1893 по 1903 гг. обеспечивал резидентуру связью и финансированием, в 1901 г. участвовал в создании разведсети в Харбине.

Ока Тэйкэй (Oka Teikei) — младший лейтенант японского Генштаба, с 1880–1881 гг. работал под видом стажёра-русиста в вице-консульстве в Корсакове (Сахалин), изучал военную топографию острова.

С 1896 г. японская разведка перешла и к нелегальному прикрытию: резидентуру во Владивостоке возглавил капитан Ханада Наканосукэ (Hanada Nakanosuke), действовавший под именем буддийского монаха Симидзу Сёгэцу в рамках организации Ниси Хонгандзи — с поездками вплоть до Сибири и Монголии [Зорихин].

14 июля 1902 г. жандармерия на станции Черкасская (Южно-Уссурийский округ) задержала трёх японцев — Судзуки Дзюдзи (Suzuki Juji), СёноКоносукэ (Shono Konosuke), Сиою Магосити (Shioyu Magoshichi) — путешествовавших как торговцы лекарствами. При обыске у них найден молитвенник с разведданными: номера частей, численность, количество и типы орудий русских войск в Маньчжурии и Приморье. После вмешательства коммерческого агента Каваками задержанных в 1903 г. депортировали в Японию [Зорихин].

1904–1905: масштаб сети и диверсионные акции

По оценке жандармских органов, к началу войны на территории Российской империи действовало до 500 японских агентов. Резидентурой в Петербурге руководил полковник Акаси Мотодзиро (Akashi Motojiro) — военный агент (атташе) Японии.

В Пекине аналогичную роль исполнял полковник Аоки (Aoki). 

Каваками как коммерческий агент Японии во Владивостоке в 1901–1904 гг. руководил сетью примерно из 30 японцев, расселённых по Владивостоку, Никольск-Уссурийскому, Хабаровску, Николаевску, Благовещенску и Харбину [В. Гаврилов, «Тайная борьба двух империй», «Независимое военное обозрение», 2019].

Офицеры японского Генштаба нанимались на строительство русских укреплений, работали парикмахерами, приказчиками, содержателями опиумных курилен и публичных домов; отдельно ценилась профессия фотографа — она легально давала доступ к съёмке военнослужащих и укреплений с привязкой к местности.

С началом боевых действий большинство японских агентов покинуло подконтрольную России территорию; их заменили наспех завербованные китайцы, корейцы и монголы, работавшие группами по 3–5 человек под руководством опытного резидента [Гаврилов].

В начале апреля 1904 г. под Харбином задержаны два японских офицера, переодетые тибетскими ламами: при них — более пуда пироксилиновых шашек, бикфордов шнур, динамит и ключи для разборки рельсовых креплений. 

В конце апреля 1904 г. у станции Хайлар арестованы пятеро китайцев, подложивших пироксилиновые патроны под русский воинский эшелон. Во Владивостоке был подготовлен подрыв доков — диверсию сорвали после анонимного доноса властям.

Из-за отсутствия военной цензуры в России японская разведка активно использовала русскую и иностранную прессу, в том числе сведения о движении 2-й Тихоокеанской эскадры вице-адмирала З. П. Рожественского. 

Сама же Япония, напротив, жёстко карала утечки: например, британский подданный М. Коллинз (M. Collins), проживавший в Японии, был приговорён к двум годам каторги за разглашение военных секретов.

Осенью 1904 г. в Петербурге арестованы два офицера японского флота — Кэндзо Камакура (Kenzo Kamakura) и Сэйки Акиеси (Seiki Akiyoshi) — работавшие под прикрытием служащих пароходной компании «Потемкин».

Политическая диверсия: Акаси Мотодзиро и дело «Джона Графтона»

Отдельная линия японской разведки — не сбор сведений, а подрыв России изнутри. Полковник Акаси Мотодзиро (Akashi Motojiro), с 1904 г. японский военный агент в Стокгольме, координировал из Европы финансирование российских революционных и оппозиционных движений; в японской историографии его деятельности приписывают существенное влияние на исход войны [Т. Тиба, «Японский резидент против Российской империи. Полковник Акаси Мотодзиро и его миссия 1904–1905 гг.», рус. изд. 2013].

Кульминацией стала операция с пароходом «John Grafton» («Джон Графтон»). Судно куплено Акаси в 1905 г. по инициативе финского активиста КонниЦиллиакуса (Konni Zilliacus) для вооружённого восстания в Финляндии и передачи части груза русским революционерам в Петербурге. 

В Лондоне на борт погрузили 15 560 швейцарских винтовок Веттерли, 2,5 млн патронов к ним, 2500 револьверов Webley Mk IV/WG, около 200 автоматических пистолетов, 300 пистолетов Mauser C96 и 3 тонны взрывчатого желатина [англ. Wikipedia, «SS John Grafton», со ссылкой на M. Futrell, «Northern Underground», 1963].

Маршрут через Петербург сорвался из-за навигационных проблем; часть груза выгрузили у Кеми и Якобстада — центров финского сопротивления. 10 сентября 1905 г. судно село на мель у Якобстада; капитан Ю. В. Нюландер (J. W. Nylander) принял решение подорвать пароход, чтобы груз не достался русским властям — взрыв был слышен на расстоянии порядка 50 км. 

Часть всё же выгруженного оружия впоследствии осела в финских деревнях, а в 1917 г. попала в арсенал финской Белой гвардии [«SS John Grafton», Wikipedia]. 

Что сказать как итог? 

Гибридная война японцами велась не только вокруг Владивостока и Артура, но и против всей Империи в целом — это всё задокументированная практика, начавшаяся за два десятилетия до боя Беляевского "Корейчика" против эскадры Уриу в пресловутом Чемульпо и продолжавшаяся до последнего дня войны. 

Японская разведка активно использовала торговлю, пароходство и религию как инфраструктуру сбора сведений, а с 1904 г. добавила к ней диверсии на транспорте и прямое финансирование революционного подполья через фигуры вроде АкасиМотодзиро. Да и британская пресса стояла на зыбкой границе с разведкой. Но про британцев завтра...

PS. Пока писал пост про японцев и их разведывательно-дивнрстлнную сеть родилось две идеи. Одна, понятно, для Юльки, для Рыжей шизы и гражданина, влюбленного в Сахалин. Юлька и джапская разведка после дела генерала Танаки сами понимаете, они на ножах!

А вот второй сюжет, мне почему-то кажется, неплохо ляжет в жизнеописание всё более и более развратного петербуржского мажора Камнева...

Догадаетесь где?) Или наш Штирлиц костанайского разлива обидиться, закусит удила и всё же применит методы промышленного контршпионажа от братков 90-х к вскрытым ячейкам японской сети? Как думаете?