Беседы у камина. 4. Алёна Ламберт (2/2)
Автор: Влад АлександровичНачало беседы здесь
Пиво, рыбка, симпатичный оператор, гостеприимные хозяева. В общем, посидели мы все душевно, но надо бы и продолжить… Весь перерыв я усиленно наглаживал Мусе животик и за ушками, и она меня вроде простила. Но обувь я все же снимать пока не рискну…
…Так, мы снова заняли свои места и продолжаем нашу беседу с Алёной Ламберт.
Нет, она все же неисправима, так и норовит смотреть в камеру, а не на меня. Или на оператора?
— Может, мне уйти? — c иронией вопрошаю я.
— Нет, ты нам не мешаешь…
— Ну спасиииииииибо… — ехидно пожимаю плечами. А что мне остается?
— Ладно, прежде чем перейдем к продолжению беседы — расскажи про свой конкурс «33 слова». Идею, историю. Я уже говорил и публично повторю — я в полном восторге от его проведения. Мне кажется, что такое обилие спонсоров не в последнюю очередь связано именно с этим — они видели первый сезон. Из тех конкурсов, что я застал и участвовал — самая лучшая и четкая организация, однозначно. До сих пор не понимаю, как ты это все одна вытянула. И такие красивые картинки по призам и номинациям… И еще — я тоже уже говорил, но, может, кто упустил. Когда мы с тобой в личке обсуждали работы 2 сезона, я так основательно прошелся по твоей. Но ты это ничем не показала ни тогда, ни потом. Зная ранимость авторов — вот просто респект!
— Спасибо, очень приятно слышать теплые слова. Надеюсь, что мои организаторские навыки будут улучшаться от сезона к сезону. А идея конкурса возникла спонтанно. В каком-то разговоре снова вспомнили про «краткость» и ее родство с «талантом», снова в гробу привычно перевернулся Хэмингуэй с его рассказом из 4, в оригинале — из 6 слов. И я подумала: а почему бы и да? Плюс в ленте мелькал конкурс «255 слов». А 33 — просто красивая и символичная цифра. Вот как-то так все и сложилось. Плюс у меня всегда в школе при написании школьных сочинений были проблемы с краткостью. Как редактор я должна уметь отлично сокращать текст до смысла. И, ты будешь смеяться, но я все еще улучшаю этот навык. Мне очень больно каждый раз крыжить текст, потому что я считаю, что в нем все хорошо. Оказалось — можно сократить абсолютно любой текст.
Вообще уметь сокращать, уметь писать кратко, когда нужно — это очень ценный навык. Это я ответила на первую часть вопроса. Что же касается разноса моего рассказа… Ну, во-первых, я соблюдала анонимность 
Хорошо бы я была, если бы сама не соблюдала собственные правила 
Хотя ты не представляешь, как же меня дико раздирало! Схожая история произошла и с Максом Курабье. Он в личке тоже раскритиковал мой рассказ. Во-вторых, и этим я могу гордиться, я учусь принимать критику. Все мы разные, у нас разные вкусы, и это прекрасно, что нам нравятся разные тексты. Иначе было бы очень скучно.
— Кстати, про тексты. Я раньше уже читал твое «Уведомлений не будет». Сейчас перечитал еще раз — это такая философская книга… И теплая. И потому я ее и включил в свою подборку «#Теплая книга». Настоятельно рекомендую почитать ее всем, очень, очень глубокое произведение.
Вот только несколько цитат:
ЛИФТ
И тут мой взгляд, скользнувший по полу, уперся в угол, где лежали предметы, которым тут совершенно точно было нечего делать: рекламный листок из почтового ящика, кричащий о скидках в магазине женской одежды и пластиковая бутылка из-под колы, примятая посередине, словно получившая под дых в бою с неизвестным противником. Либо кто-то чистил карманы и не придумал ничего лучше, чем опорожнить их где попало, или же ненароком не донес содержимое своего мусорного пакета до контейнера, доверив его забвению лифта. Но в любом случае, какой бы ни была причина этого, был факт. И мусор был.
И почти сразу внутри меня, в месте, где обычно зарождаются сомнения, зашевелились голоса.
Шепот Совести был мягким, но настойчивым. Странно, за ней раньше такого не водилось, но сейчас она меня как будто уговаривала, и это было на нее непохоже: «Ты все равно идешь к мусорному баку, это твоя ежедневная голгофа. Нагнись, это займет одну секунду, один крошечный жест, и лифт станет чистым. Какая тебе, в конце концов, разница, чей это мусор? Порядок не имеет пола, возраста, убеждений, он либо есть, либо его нет, и ты это знаешь».
Ей немедленно возразил Разум. Его голос был хриплым, и в нем смешались логика и усталость от бесконечных чужих обязанностей, от подставленных плеч, промокших насквозь жилеток от чужих слез и невысказанных претензий: «Почему ты должна убирать? Убирать должен тот, кто насорил. Для этого существуют специально обученные люди, которые, между прочим, получают за это зарплату. Ты-то тут при чем? У тебя еще и спина больная, ты вон какахи за Ютой подбираешь, и этого довольно. Если за каждым будешь убирать, убиралка сломается. Жила-была одна хорошая девочка, которая вечно за всеми подтирала и подбирала — и что? Однажды эта хорошая девочка… кончилась. И никто не сказал ей спасибо».
Я стояла и выбирала. И продолжала ехать дальше. Долгие десять этажей. В полной тишине, нарушаемой лишь унылым жужжанием лифтовой лебедки. Аргументы каждой из сторон мне казались разумными и логичными. Нагибаться не хотелось, спина и правда болела. Да и потом. Ну правда, мне больше всех надо, что ли?
Я стояла и просто смотрела на этот мусор. Меня никто не торопил, никто не смотрел в спину, и мир за дверями лифта не замер в ожидании моего решения. Это не был Тот Самый Миг, От Которого До Хрена Чего Зависело и который явно перевернул бы мироздание, вовсе нет. Это был конкретный выбор, который я должна была сделать здесь и сейчас. Просто выбор. Обычный.
Большинство таких выборов мы делаем чуть ли не ежеминутно. Что выпить утром — чай или кофе, надеть ли сегодня вон ту блузку с бантом или быстренько влезть в уютный худи, взять на перекус булочку с повидлом или жутко полезный, но ни фига не любимый «коул-слоу». Самый обычный выбор, который совершенно точно не нарушил бы какую-нибудь труднообъяснимую квантовую запутанность и не повел бы нашу Вселенную по тому пути развития, в котором агент Кей забывает оставить чаевые за лимонный пирог, и всем наступает глобальная кабзда.
И вдруг меня прошило осознание (просто на миг приоткрылась та самая завеса, за которой скрывается подлинное устройство вещей, и ты это понимаешь совершенно явственно и однозначно), что вся наша жизнь, от рождения до смерти, состоит из таких вот незаметных мгновений, когда человеку дается шанс сделать выбор. Совсем некстати вспомнился анекдот, в котором человек спрашивает Бога, для чего он рожден, а Бог припоминает ему случай, когда однажды в купе поезда человек должен был передать случайному попутчику солонку.
Выбор. Не между добром и злом в глобальном смысле, нет, здесь масштаб был гораздо, гораздо скромнее — между маленьким, почти незаметным усилием, который совершенно точно никто не оценит и маленькой, но комфортной уступкой самому себе, эдакий реверанс собственному достоинству. Свидетелей нет, никто не оштрафует, не упрекнет, но и не наградит, не похвалит. Сейчас в этом лифте стояли и смотрели на мусор только двое — я и моя собственная, никем не калиброванная мера.
Двери открылись, выпустив меня в подъезд, и в тот же миг я резко наклонилась, подобрала осколки чужой небрежности (или, наоборот, сознательности, что было гораздо хуже?) и бросила их в свой пакет. Юта радостно дернула рулетку, потащив меня к выходу, к спасительным кустам, где ее ждало Великое Дело Любой Собаки. Я задумчиво смотрела на ее дела, одновременно прислушиваясь к себе.
Звезда на востоке не вспыхнула, ангелы не затрубили в трубы, три старца не явились с поклоном. «Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу» — усмехнулась я внутри. И вместе с тем там же, уж не знаю, где — в душе, сердце, в голове, — поселилось ровное, спокойное тепло. Мне это чувство было знакомо, хоть и испытывала я его крайне редко. Такое бывало, когда я внутри была абсолютно уверена в том, что поступила правильно.
БАБУЛЯ
Стоило про это подумать, как этот товарищ немедленно подал голос: «Скажи что-нибудь вежливое, но твердое, например: „Бабушка, может, вы отойдете и посчитаете, а то всю очередь задерживаете“. Это будет и честно, и правильно, и по делу. Нормальный взрослый человек так бы и сделал». Ха-ха. Нормальный. Никогда себя нормальной не считала.
Совесть тихо подала голос: «Взгляни на ее продукты». Я посмотрела: бутылка молока, половинка серого, пачка самого дешевого печенья под собственной маркой магазина, два пакетика влажного кошачьего корма, тоже самого дешевого. И все. Ни масла, ни мяса, ни овощей, ни даже дешевых конфет. Я поняла, что она хочет сказать. Тут не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять.
Ленивец внутри разворчался: «Зачем? Вот чего ты придумываешь? Она не нищая, вон, деньги есть, просто медленная, как все пожилые люди. У нее дома, может, полный холодильник. Может, она просто докупает то, что закончилось. Это не твоя забота. Ты не социальный работник и не благотворительница».
Совесть молчала. Я стояла и смотрела, как дрожащие старческие пальцы продолжают отсчитывать мелочь. Пара монеток упала, очередь синхронно возмутилась, а бабулька, явно с большим трудом, придерживая поясницу, нагнулась за монетками. И тут я услышала тихий шепот. «Попробуй, — прошептала Совесть. — Считай, что это просто квест».
Я чуть не рассмеялась вслух. Квест. В очереди. Ага, здравствуй, психушка. Но рука уже сама на автомате вытащила телефон, запуская платежное приложение.
— Бабуль, давайте я заплачу, не мучайтесь, — сказала я бабушке, осторожно трогая ее за плечо и стараясь, чтобы голос звучал как можно мягче.
— Спасиииибо, мне очень приятно. Хорошая подборка, теплая 
— Стараемся :) Участвуешь ли ты во флешмобах, конкурсах и других активностях на АТ?
— Я их провожу 
Даже не ожидала, что множеству авторов так понравится «формат-33», что они начнут создавать аж целые сборники (причем даже те, кто раньше морщил нос и говорил, что «микропроза — вообще не мое»). Ну и очень радостно и приятно видеть, что конкурс «33 слова» на АТ уже давно перешагнул (ха-ха, как нескромно, да, ведь прошло всего 2 сезона) формат просто конкурса и стал крутым мероприятием, которое раз за разом объединяет вокруг себя так много многогранных и интересных авторов. Конечно же, в чужих конкурсах я тоже участвую, и как жюри, и как участник. Например, сейчас вместе с Леной Александровой я отбираю претендентов на лонг-лист в конкурсе хоррор-рассказов и мистики «Мастер ужаса». Прием заявок до 1 октября, так что, если есть желание, можно успеть подать заявку. Люблю различного рода флэшмобы и вообще всеми конечностями за любую движуху.
— А сама?
— Недавно участвовала в конкурсе «Наша страна Лавкрафта», приуроченном к годовщине рождения Говарда Лавкрафта, организованном сообществом «Писательство». Ребята создали целую карту ужасов, на которой отметили реальные локации, которые участники конкурса описывали в своих рассказах. Оказалось, что Россия буквально кишит разного рода хтонью. Больше всего, конечно, ее в крупных городах — Москве, Питере, Екатеринбурге, Новосибирске. По Питеру, как я поняла, вообще пройти невозможно, чтобы не наткнуться на Ктулху 
Кстати, мой рассказ «Голубое озеро» занял 2-е место в рейтинге читательских симпатий, за что огромное спасибо всем, кто за него голосовал. Я где-то месяца полтора назад жаловалась, что никогда ничего не выигрывала, и пошло-поехало: сначала серебро в «Битве персонажей» от Увелоха Рэма, потом серебро в лавкрафтовском конкурсе, потом Гран-при и еще несколько номинаций в своем конкурсе (да, вот так получилось, что сама организовала конкурс, и сама же в нем выиграла, причем все было честно). Как будто кто-то вдруг взял банку с белой краской и закрасил все черные полосы на моем пути. Кто бы это ни был, я ему благодарна. Это придает уверенности и сил идти дальше.
— Мои поздравления! А чему тут удивляться? Это просто потому что ты очень хорошо пишешь А Какие эмоции ты от них получаешь? Это скорее азарт, вдохновение, общение или что-то ещё?
— Спасибо за комплимент Во-первых, это признание. Давай честно: каждый автор на АТ хочет быть замеченным и оцененным. Мы можем сколько угодно говорить о чистом творчестве, что писать для нас — удовольствие, но мы все немножко лукавим и лицемерим. Да, конечно, нам нравится писать, но не меньше нам нравится, когда нас читают. У кого-то амбиции размером с небоскреб, у кого-то — с небольшую хибарку, но они есть. Для писателя получать реакцию на свой текст так же естественно, как для рыбы плавать. Поэтому каждый писатель, участвующий в конкурсе, все равно, на донышке, совсем чуть-чуть, но надеется быть замеченным и оцененным.
Во-вторых, круто, что я могу знакомиться, общаться и читать разных авторов. При любых других обстоятельствах, возможно, я бы с этими людьми никогда не познакомилась бы, а конкурс фокусирует их всех в одном месте в одно время. А чтение других текстов, как известно, развивает и собственную начитанность/насмотренность.
— Вот абсолютно согласен, а то иногда слышишь «Я пишу для себяяяяяяя». А публикуешь ты для кого тогда, милый, интересно, а?!... Какое своё произведение (или несколько) ты любишь больше всего на данный момент и почему?
— Их два. Уже упомянутые «Абонент недоступен» и «Голубое озеро». Про «Абонента» я уже рассказала, эта история всегда будет в моем сердце на особом месте. Она очень личная, выстраданная. Кому-то покажется, что в ней нет ничего особенного, но главное, что она особенная для меня. Это повесть-посвящение человеку, которого уже нет, и она мне дорога в том числе как память о нем. Работать над «Голубым озером» мне понравилось самой, я уже в процессе написания понимала, что получается довольно крепкая история во вполне лавкрафтианском формате, хотя мне постоянно казалось, что я как будто что-то недокручиваю, как будто что-то упускаю из виду. Но потом я увидела реакцию читателей, и поняла, что закапываю себя. Уже потом, после конкурса, я дала почитать рассказ двум знакомым, которые никогда ничего не читают на АТ. Кинула не ссылку, а текст в вордовском файле. Не сказала, что это мой рассказ. Попросила прочесть и дать обратную связь, сказала, что, мол, вот, наткнулась на просторах интернета, скачала, мне кажется, ничего так, что скажешь? Оба отзыва были положительными, и это окончательно примирило мои внутренние сомнения.
— А какой жанр тебе больше всего нравится как автору? Что есть в планах?
— У меня нет любимого жанра. Сейчас пока пишу либо в жанре русреала и современной прозы, либо мистики/ужаса. Два романа, о которых я упоминала выше, которые в работе — это приключенческо-романтическое фэнтези и литРПГ. Ближайшие планы — помимо них, я начала серьезную работу над романом из цикла «Мистическая Самара», в основу которого будет положена знаменитая история «Стояния Зои» — о танцующей девушке, окаменевшей с иконой Николая Чудотворца в руках и простоявшей так четыре месяца. Это, кстати, абсолютно реальная история, можно поискать информацию в Интернете…
— Да, слышал о таком, правда мнения о достоверности разные, но тема благодатная…
—… И есть еще один амбициозный план по созданию фанфика на основе любимой ММОРПГ-игры Requiem Online: Desiderium Mortis. Я уже заручилась поддержкой зарубежных консультантов и активных игроков, теперь главное — найти на это время, потому что ходят слухи, что в ближайшие пару лет игру могут закрыть. Негоже пропадать контенту, я думаю
— Если бы по твоей книге снимали фильм и тебе дали полный карт-бланш на выбор режиссёра и актёра на главную роль, кто бы это был и почему?
— Мне нравится сборник «Трудно быть полубогом», это гибрид иронии и юмора Зощенко и Ильфа с Петровым. Не знаю, насколько мне удалось передать юмористическое, но лично мне читать и писать это было забавным. По поводу режиссера, наверное, сказать затруднюсь, а вот главную роль полубога III ранга Прони мог бы сыграть, наверное, Максим Лагашкин — его амплуа простака тут пришлось бы очень кстати. Он не самый любимый мой актер, но тут я исхожу из точности кастинга, а не из личных предпочтений.
— Увы, не знаю таких, комментировать не возьмусь. Какая для тебя главная цель в писательстве? Дать выход эмоциям, получить подпитку в виде обратной связи, поддержать кого-то, просто хобби?
— Цель сложносоставная: в первую очередь, конечно, это потребность в самореализации. Я считаю, что писательство — мое призвание. Да, я непрофессиональный автор, но я думаю, какие-то способности у меня есть. И мне нравится писать. Звезды сошлись Во-вторых, конечно, есть и шкурный интерес: очень надеюсь, что в ближайшее время я все же получу коммерческий статус и буду получать какую-то крохотную, но стабильную денежку за свои труды. Вот такая вот я меркантильная зараза
— Ничего криминального в желании получать оплату за свой труд я не вижу… Но конкуренция бешеная… Представь своего идеального читателя. Кто он? Опиши его.
— Я надеюсь, что это умный и вдумчивый читатель, обезображенный интеллектом, который хочет познакомиться не с «попкорновым» нейрослопом, а с интересной, небанальной историей, в которой есть концепция, сложносочиненные персонажи, трудные моральные дилеммы, суровые обстоятельства. Главное при этом — чтобы история, какая бы она ни была, цепляла по-настоящему. Это может быть человек любого возраста, но я думаю, в любом случае не моложе 20-25 лет, скорее всего, с высшим образованием, пол значения не имеет. Конечно же, этот человек может быть автором, но прежде всего он — читатель, то есть любовь к литературе и развитию — это базовая прошивка.
— Да, согласен, такому твое зайдет… Пошли дальше. Была ли обратная связь, которая тебя неожиданно сильно тронула или, наоборот, рассмешила?
— Коллеги по цеху мне постоянно пишут очень трогательные комментарии. Честно — я даже в самом лучшем сновидении, даже в мечтах не могла представить, что я удостоюсь хотя бы трети таких слов! Я радуюсь каждому комментарию, потому что это бесценно, что человек нашел время, чтобы прочесть мой, именно мой текст, осмыслить и написать комментарий, а то и отзыв или рецензию. Время — самый ценный ресурс, и я благодарю каждого своего читателя, что он потратил этот ресурс на меня.
— Абсолютно с тобой согласен. Я, когда пришел на АТ и понял, что 90% читателей моего — такие же писатели, сначала был разочарован, а потом подумал — блин, это же лучшее, чтобы могло бы быть! Поехали дальше… Насколько для тебя важно мнение коллег о написанном (именно коллег, а не обычных читателей)?
— Очень важно, потому что от читателей я получаю чистую реакцию на текст, а от писателей — более глубокую, более вдумчивую, более экспертную, хотя не всегда.
— Вернемся к АТ. Что ты любишь здесь читать, если позволяет время? Какие жанры, объёмы?
— Я всеядна. Если говорить о платных текстах, я люблю бояръ-аниме, попаданцев, фэнтези, литРПГ, современную прозу, мистику, ужасы, фантастику и детективы, прогрессорство… да многое, всего не упомнить. В основном, конечно, это романы. Но время позволяет пока читать только рассказы и небольшие повести.
— Как думаешь, какова твоя «суперспособность» как читателя?
— Владимир Ахматов знает, что я кондовый граммарнаци. Простите, это профессиональные издержки, тут я ничего не могу с собой поделать. Верный рецепт доведения Алены Ламберт до гипертонического криза — щедрой рукой рассыпать в тексте ошибки, сэкономить на запятых и других знаках препинания (особенно в сложносочиненных и сложноподчиненных предложениях и в деепричастных и причастных оборотах). Не люблю косноязычия и корявого стиля. Не люблю, когда нейротексты не подвергаются даже малейшей вычитке и редактированию. Я не против ИИ-текстов, они иногда бывают весьма интересны, но только когда автор умеет редактировать.
Суперспособность…? Ну, наверное, в силу насмотренности и постоянной работы с нейротекстами могу даже без детектора определить, кто приложил руку — ИИ или человек. Еще интуитивно иногда угадываю, что убийца — дворецкий Иногда вижу отсылки к литературным источникам, если они особенно явные — с 90% точностью. Это всегда интересно, потому что вскрывает «кухню» автора, я вижу, какой у него литературный багаж, чем он вдохновлялся. Например, недавно читала и комментировала рассказ Алекса «Последний атеист», где совершенно точно угадывается влияние Стругацких, Брэдбери, Лема. И это очень круто, потому что это добротная база для крепкой и цельной фантастики.
— А какие темы для обсуждений в сообществе тебе наиболее интересны?
— Межгендерные отношения, писательская «кухня», юмор… Вообще многое, вот так навскидку не скажу. Тема ИИ — уже не очень, она себя исчерпала.
— Закончи фразу: «Если бы я не была писателем, я бы…»
— Папа хотел, чтобы я стала археологом. Я и стала — каждое утро откапываю кошачьи «окаменелости» в лотке Я могла бы стать врачом (не боюсь вида крови, мне интересно, как внутри устроено человеческое тело), следователем (у меня аналитический склад ума)… Возможно, чиновником? Мне кажется, я могла бы сделать нашу страну лучше. Наивно, да? Кто бы мне еще дал…
— Какую одну книгу (не свою) ты бы тайком положил (а) в школьную программу по литературе?
— Обязательно что-то из Лукьяненко: либо «Спектр», либо «Лабиринт отражений», либо «Ночной дозор». Мне кажется, каждая из них — культовая.
— Что ты пожелаешь нашим зрителям, кто был с нами?
— Энергии, вдохновения и времени. Время — самый ценный ресурс, самый дефицитный. Мне его всегда не хватает.
— Ну что же, спасибо, что пришла, спасибо за твои книги и твои усилия по конкурсам…
— Спасибо, что пригласил, у тебя чудесная рубрика с интересными гостями.
Благодарим Влада и Светлану за гостеприимство и предоставленную для нашей беседы гостиную их дома. Нину Сергеевну — за великолепный стол.
(Забываю отключить микрофон после завершения) — Сережа, забирай Алёну и езжайте уже, езжайте! Камеру и провода я сам соберу и отвезу в студию. А то уронишь, засмотревшись… Флешки только с материалом давай сюда, а то меня редактор убьет…