Субботний отрывок

Вдруг за спинами суетящихся людей раздалось зычное: — Разойдись!!! — Всеволок обернулся. По улице к ним твердо шагал пожилой жрец, одетый в обычную суконную рубаху, опоясанную широким потертым кожаным ремнем с потемневшими от времени железными бляхами. Через плечо жреца была перекинута дорожная сума оленьей кожи, увешанная амулетами из клыков и костей. На седой голове волхва был одет дикий головной убор с оскаленной мордой волка, шкура которого ниспадала на плечи старика. Запах мокрой псины удушливой волной, казалось, бежал впереди него. Чёрные глаза идущего сверкали из-под седых кустистых бровей такой неудержимой яростью и ненавистью, что люди в испуге отшатывались от ведуна, опиравшегося на древний резной посох, стершееся навершие которого только в общих чертах напоминало фигуру воющего волка. 

– Енто ещё кто? – стоявший возле Всеволока, Фрол удивленно разглядывал волхва.

– Да ты цо. – прошептал замерший рядом мужик в темном драном кафтане. – Енто ж сам Убивец, неужто не слыхал…?

Наверное, не было в Яровии человека, который бы не слышал об этом знаменитом грозном жреце Черноволка. Про Убивца слагали легенды, которые рассказывали только шёпотом. Им пугали непослушных детей, настолько был велик страх перед этим поистине жутким старцем. Грозный ведун всегда держался особняком, не окормляя свою паству, как делали это другие жрецы. Только редкие отчаянные смельчаки из воинского сословия осмеливались побеспокоить старика, желая получить от него благословение сурового Черноволка – бога нечестной битвы и ратной службы. Да и не все они возвращались от него целыми. Многие так и сгинули… Жутко страшный и непредсказуемый был старик. Появлялся он из своих лесов только в тяжкую для Яровии годину, вставая супротив любого грозного неприятеля. Говаривали, что во время Засечной войны, Убивец натравил на пришедшие с льяшских земель конные отряды Порочников огромную стаю волков, собравшихся со всей округи. Обезумевшие под воздействием древнего колдовства, дикие звери бесстрашно бросались на пики воровских льяхов, разогнав серьезную ратную силу по окрестным лесам. Из дремучих ярских чащоб в итоге вырвались единицы. Сам Пороч, сказывали, сгинул где-то в глухомани под Узбором. Колдовской силы старец был необычайной.

За Убивцем шли двое – судя по изможденному виду и надетой на них грязной замызганной рванине – какие-то опустившиеся портовые пьянчужки. Один из них заметно приволакивал левую ногу.