ДНК Страсти. Эффект измены. Глава 1. "Увертюра молчания"
Автор: Виктория Роа
Первый месяц были цветы. Каждый третий день, без исключений, букет доставлялся лично ей в руки в офис «Пандоры». Я выбирал сам, не доверял флористам, сам ездил на рынок, сам перебирал стебли, проверял свежесть. Пионы...она любила пионы, белые, плотные, чуть раскрывшиеся. Потом решил, что пионы слишком интимно, перешёл на что-то более сдержанное, нейтральное. Потом снова на пионы, потому что ну кого я обманываю? Не флориста. Не курьера. Себя. Каждый третий день, на протяжении тридцати дней - десять букетов. Десять раз курьер возвращался с букетом. Десять раз. Она не приняла ни одного. Ни одного. Курьер вежливый молодой парень, который, видимо, к тому моменту уже начал меня жалеть, в седьмой или восьмой раз деликатно сказал: «Может, не надо больше, а? Она сразу отказывается. Даже из рук не берёт. Просто говорит: "Верните отправителю"». Я поблагодарил его. Чаевые. Пошёл домой. Поставил букет на стол. Смотрел на него три часа. Потом выбросил.
Второй месяц я приехал. Просто приехал. Стоял у входа в «Пандору», как… как что? Как кто? Как муж, который ждёт жену после работы? Как бывший муж, который караулит у офиса? Как тут у меня вырвался нервный смешок, короткий, скрипучий, больше похожий на кашель больного, как одержимый сталкер, который не понимает слова «нет»? Я стоял и смотрел, как она выходит. Видит меня. Застигнутая врасплох на долю секунды, я заметил, я всё заметил: как дёрнулся подбородок, как сузились глаза, как плечи напряглись под пальто. А потом мгновенно, профессионально, развернулась и пошла в другую сторону. Не в метро, не к парковке, не к остановке просто в другую сторону. Отошла на двадцать метров, свернула за угол, обошла здание, зашла через чёрный ход. Через лестницу. Через служебный вход. Я стоял и смотрел ей вслед, и единственное, что пришло в голову: «Через лестницу. Она зашла через лестницу, чтобы не проходить мимо меня. Она предпочла четыре этажа пешком, чем три секунды мимо меня». И снова тот же скрипучий смешок. Потому что это было смешно. По-настоящему смешно, в том роде смешного, когда хочется не смеяться, а разбить кулаком стену.
Третий месяц письма. Не мессенджеры, не голосовые, не смс. Настоящие письма. От руки. На бумаге. Конверт, марка, почтовый ящик. Я думал: в эпоху цифрового шума бумажное письмо это что-то другое. Что-то, что невозможно просто смахнуть свайпом. Нужно открыть, нужно прочитать, нужно почувствовать чернила под пальцами. Я писал три письма. Длинные. Искренние. В первом извинения. Во втором объяснения. В третьем просьба. Ответа не было. Ни на одно. Хотя, может, она прочитала. Может, нет. Может, конверты даже не открыла. Я не знаю. И это незнание было самое мучительное, потому что в нём нет даже маленького, жалкого «нет», за которое можно зацепиться.
Четвёртый месяц - общие знакомые. Я не унижался до просьб передать что-то, не просил кого-то позвонить, не использовал людей как почтовых голубей. Нет. Я просто пил кофе с Жанной. С Дмитрием. С Викой Росс, котораяй когда-то работала с моей супругой в одном проекте. Мы пили кофе, говорили о работе, о политике, о футболе и я ждал. Ждал, что кто-то из них скажет: «Слушай, а Вика…» упомянет невзначай, между делом. Кто-то упомянул. Кто-то сказал: «Она нормально, вроде. Всё там же, в "Пандоре". Процветает». Процветает. Слово застряло, как рыбья кость. Она процветает. А я что? Существую. Занимаю место, потребляю кислород, пью чёрный кофе? Что делаю я?
Пятый, шестой, седьмой месяцы слились в один серый месяц. Цветы да, я вернулся к цветам, потому что ничего другого не осталось. Но уже не каждый третий день. Раз в неделю. Как лекарство по расписанию, без иллюзий, без надежды, просто потому что остановиться - означало признать, что я сдался. А я не мог сдаться. Не потому, что верил в результат, нет, к пятому месяцу я уже ни во что не верил. Просто остановиться было страшнее, чем продолжать. Остановиться, значит пустота, а продолжать хоть какая-то видимость действия, хоть какое-то «я пытаюсь», пусть даже это «пытаюсь» было жалким, смешным, оскорбительным для взрослого мужчины.
И вот итог. Восемь месяцев. Десятки букетов. Дни караулов у офиса. Письма, которые, возможно, даже не открыты. Кофе с людьми, которым я был не интересен, а нужен был только ради крошек информации о ней. И жёсткое, безапелляционное, бетонное «нет». Не «нет» в ответ на конкретное предложение. Нет в ответ на всё. На сам факт моего существования рядом с её жизнью. Она не сказала ни слова, ни грубого, ни мягкого. Она просто сделала то, что умела лучше всего: исчезла. Чисто, аккуратно, по-женски. Закрыла дверь, задёрнула шторы, зашла через лестницу. И я стоял по ту сторону двери, и ломал голову: что, что ещё? Чего я не сделал? Чего не хватает? Какого слова, какого жеста, какого доказательства, чтобы она хотя бы - хотя бы! посмотрела на меня? Не отвернулась, не ушла через лестницу, не сказала курьеру «верните отправителю», а просто посмотрела.
