История о детективе и террористе (Казахстан)

Qogam. 1 том. 2 глава

Сегодня было 25 мая — выпускной. Как обычно, именно в этом дню было невыносима жарко, и Шохан с Мағауия были среди своих одноклассников, а Аян на своем лицее переживал этот день.

Одна девушка и один парень как ведущие стояли в центре со своими подготовленными словами на листке, где написан их сценарий. Тут все были рады тому, что наконец-то начались летние каникулы, а 11-классников больше всего волновало ЕНТ: кто-то был уверен в себе, кто-то сильно волновался, кому-то было всё равно, а кто-то вообще собирался в армию. Но не Шохан — у него была чёткая уверенность и цель поступить в КНБ. Мағауия улыбнулся ему и сказал:

— Шохан, тебе не жарко? Выглядишь слишком довольным.

— Как не радоваться то? Я так ждал этот день, чтобы исполнить свою мечту, — ответил Шохан. — Я обещал отцу в детстве и исполню это любым ценой и готовился слишком много.

Девушка-ведущая объявила:

— И откроем наш последний звонок с государственным гимном Республики Казахстан!

Начались первые рифмы гимна, все поставили грудь к сердцу, особенно Шохан. Он со своей улыбкой смотрел, как флаг поднялся, и в конце не сдержал слёз, и одноклассники посмотрели на него.

Один парень, который отлично дружил с ним, по имени Уатбек, как гимн закончился, спрашивал:

— Эй, Шохан, всё в порядке?..

Мағауия ответил за друга:

— Это слёзы гордости, Уатбек. Просто посмотри вперёд и не сплетничай, хорошо?

Шохан сам тоже ответил быстро, вытирая слёзы:

— Всё хорошо… Просто слишком близко к сердцу принимаю народные песни… Особенно гимн, это же ведь так прекрасно, ещё в таком дне.

Уатбек, поняв, что с ним всё в порядке, вздохнул и сказал:

— Ну ты даёшь, ха-ха, я подумал, тебя девушка бросила.

— Уатбек, не у всех такая же травма, как у тебя, хех, — улыбнулся ему Шохан.

Церемония последнего звонка у Шохана и Мағауии продолжалась под палящим майским солнцем. Двор школы гудел, как потревоженный улей: пахло дешевым парфюмом, гладиолусами, которые первоклашки нервно тискали в руках, и разогретым асфальтом. После гимна официальная часть потихоньку рассыпалась на хаотичные кучки людей. Кто-то бегал с маркерами, прося расписаться на белых рубашках, кто-то уже планировал вечерние посиделки, а Уатбек продолжал подкалывать Шохана.

— Ладно, герой, раз слезы были от избытка патриотизма, а не из-за несчастной любви, пошли фоткаться с нашими, пока директор свой занудный речь толкает, — хлопнул Шохана по плечу Уатбек силой, ведь у Шохана они крепкие.

Мағауия стоял чуть в стороне, держа в руках аккуратно сложенный пиджак. На его лице играла та самая спокойная, едва заметная улыбка — видимо, ему было весело тоже.

— Иди, Шохан, — тихо сказал Мағауия, не поворачивая головы. — Тебе еще рапорт писать в приемную комиссию КНБ, нельзя портить имидж главного патриота школы.

Шохан лишь улыбнулся в ответ, чувствуя, как внутри всё горит от предвкушения взрослой жизни. Для него этот день был не просто окончанием школы — это был рубеж, за которым начиналось исполнение детской клятвы, данной отцу.

В то же самое время в элитном специализированном лицее, где учился Аян, атмосфера была совсем другой. Никаких криков, беготни и дешевых брызг шампанского. Всё чинно, дорого, стерильно. Территория лицея утопала в ухоженных газонах, повсюду стояли дорогие иномарки родителей, а ученики выглядели так, будто уже подписали контракты с зарубежными корпорациями.

Аян стоял в задних рядах шеренги своего класса, скрестив руки на груди. Его лицо было привычно-каменным, взгляд — колючим и холодным. Рядом с ним стоял Медет — единственный человек в этом лицее, кого Аян подпустил к себе близко. Медет, поправляя стильные очки в тонкой оправе, тоже молча смотрел на сцену, где руководство лицея зачитывало напутственные речи.

Заиграл государственный гимн Республики Казахстан.

Аян внутренне напрягся. С первых же аккордов его челюсть сжалась так сильно, что заныли зубы. Он механически приложил руку к сердцу, но каждый звук этого гимна отдавался в его голове глухим раздражением. Его взгляд скользнул по рядам взрослых — родителей, учителей, приглашенных гостей из городского акимата.

Пара русских женщин из попечительского совета стояли чуть в стороне от общего строя. Одна из них лениво перебирала сумочку, вторая вообще открыла экран телефона и с скучающим видом липкой лентой пролистывала ленту Instagram, пока гремели слова гимна. Им было плевать. Для них эта земля, этот гимн, этот язык были просто фоном, декорацией, в которой они жили по принципу временщиков.

Внутри Аяна закипела черная, едкая злость. «Им плевать, — думал он, сверля взглядом женщину с телефоном. — Им абсолютно наплевать на всё, что здесь происходит. Они живут здесь, жрут здесь, зарабатывают здесь, но смотрят на нас как на аборигенов, обслуживающий персонал. И эти же люди учат нас родину любить... Тц… А самое худшее, тут никто их за это не обсуждает и разговаривает с ними на их же языке в нашей же стране… Держись, Аян, лучше молчать.. но только сегодня».

Медет, стоявший рядом, перехватил его взгляд. Он слегка повернул голову к Аяну и едва слышно, сквозь зубы, процедил:

— Цирк. Настоящий цирк. Им чуждо всё это, но они делают вид, что делают нам одолжение, находясь здесь.

Аян лишь коротко кивнул, не отрывая глаз от сцены. Медет был одним из немногих, с кем не нужно было подбирать слова. Он разделял радикальные взгляды Аяна на историю, на национальный вопрос, на то, каким должен быть настоящий порядок. Оба они презирал эту мягкотелость вокруг, но Медет, в отличие от Аяна, умел идеально надевать маску вежливого, удобного отличника, пряча свой внутренний национализм за умными эссе и олимпиадами.

Когда музыка стихла и пошел редкий, вежливый хлопок, перед Аяном неожиданно выросла фигура Евы Павловой. Она была безупречна: белоснежная блузка с идеальным воротничком, серебряные волосы аккуратно уложены, а в синих глазах читалось привычное стремление всё контролировать.

— Аян, ты чего опять стоишь с таким лицом, будто тебя на каторгу сослали? — с напускной строгостью произнесла она, сложив руки на папке со сценарием. — Сейчас общая фотография потока. Руководство сказало встать в первый ряд по успеваемости. Ты идешь или тебя за руку вести?

Аян посмотрел на нее сверху вниз. Внутри него поднялась привычная волна глухого раздражения. Эта девчонка — дочь крупного бизнесмена, привыкшая, что весь мир крутится вокруг ее капризов, — вечно лезла к нему со своими замечаниями. Ева тратила на него слишком много эмоций, вечно спорила до хрипоты на уроках истории. Но Аян презирал саму мысль о том, чтобы обратить на нее внимание. Русская девчонка, элита, хозяйка жизни.

— Без тебя разберусь, где мне стоять, Павлова, — холодно ответил Аян, не сдвинувшись с места. — Следи за своими отличниками, а до меня тебе какое дело?

Ева на секунду прикусила губу, и в ее синих глазах мелькнуло что-то похожее на обиду, которую она тут же замаскировала под ледяное высокомерие:

— Слишком много о себе возомнил, Магжанов. Думаешь, раз идешь на красный аттестат, тебе всё дозволено? Посмотрим, как ты в реальной жизни без своего высокомерия выживешь.

Она резко развернулась и зашагала прочь, а Медет, проводив ее взглядом, хмыкнул:

— Она явно к тебе неравнодушна, брат. Сколько можно ломать комедию? Все вокруг видят, как она за тобой хвостом ходит, даже когда ругает.

Аян скривил губы в презрительной усмешке:

— Мне плевать на нее и на ее чувства. Пусть катится к своим богатым родителям. Для меня они все одинаковые.

Официальная часть наконец подошла к концу. Толпа учеников начала расходиться по классам для вручения символических альбомов и последних напутствий перед каникулами и экзаменами. Аян шел по длинному мраморному коридору лицея, чувствуя, как душно становится от этого показного благополучия.

«Скоро этот цирк закончится для меня навсегда, — думал он, глядя в окно на проплывающие мимо дорогие машины. — Еще немного, и я вырвусь отсюда. И вы все еще узнаете, кто здесь на самом деле хозяин».

Но его мысли прервало сообщение. Ерке — их старшая подруга из детдома, которая училась на медика и всегда объединяла их троих, — написала в чат:

«Аянчик! Поздравляю с выпускным! Желаю тебе наилучшего в этом мире! Будь счастлив и набирай самый высокий балл!  ️ ️ ️

Кстати, я собрала всех в том самом кафе у детдома. Жду вас через час, не опаздывайте!»

Аян прочитал сообщение, тяжело выдохнул, но ответил коротко: «Буду».

Медет, заметив его телефон, усмехнулся:

— Кстати, Аян. Куда ты собираешься сейчас? Опять в ту школу, где учится твои друзья с детского дома?

— А что, есть возражение?

— Ты же помнишь наш план… план, который ты всю ночь объяснял мне и обещал, что после выпускного сделаем это, — Медет подошел ближе и сказал так, чтобы лишь Аян его слышал. — Или кто-то удерживает тебя, чтобы ты отказался от этого?

Аян медленно посмотрел ему в глаза:

— Я рад, что ты реально понимаешь, на что собираешься идти. Да, всё будет, но только торопиться не надо.

Спустя час Аян подошел к летнему кафе возле детдома. За столиком уже сидели Ерке, Шохан и Мағауия. Ерке оживленно о чем-то рассказывала, размахивая руками, а Шохан с медалью на шее вовсю хвастался своими успехами.

— О, Аян! Иди сюда! — махала им Ерке. — Мы тут как раз обсуждаем, кто куда поступает!

Аян подошел и сел за стол, сохраняя привычное спокойствие.

— Мага, Шохан, как дела, ребята? — бросил он коротко.

Шохан тут же улыбнулся, увидев Аяна:

— О, Аян! Как прошел выпускной? Вижу, ты не с пустыми руками даже с выпускного вернулся.

— Отлично, просто отлично. Вижу, вы тоже времени зря не теряли, — ответил Аян, глядя на медаль Шохана.

— Заметил? Ну где моя сүйінші? — подмигнул Шохан.

Аян молча кинул ему на стол маленькую конфетку.

— На, твое любимое.

— Что?!?!? Лишь это? Ну ладно, другого от тебя и не дождешься, — Шохан не обиделся и просто развернул конфетку.

Аян перевел взгляд на Мағауию:

— Мага, поздравляю с выпускным.

Мағауия протянул ему руку:

— Взаимно, Аян.

В отличие от Шохана, Аян относился к Мағауии без каких-то детских шуток. Он воспринимал его не как младшего брата как Шохана а как равного  умного человека, с которым можно вести серьезные дела.

Ерке тем временем разлила по стаканам холодный чай и серьезно посмотрела на парней:

— Так, а теперь давайте по делу. Хватит детских игр. Рассказывайте, какие у вас планы на взрослую жизнь? Я хочу знать, кто куда метит.

Шохан тут же выпрямился, загораясь своей идеей:

— Я иду в КНБ. Буду поступать в Академию, сдал все нормативы. Хватит с нас того бардака, что творится вокруг! 

Аян слушал эти речи молча, откинувшись на спинку стула. Внутри него все сжималось от глухого раздражения к этой наивности. КНБ…

— Амбициозно, Шохан

Ответила Ерке и похлопала 

Потом весь вечер они смеялись разговаривали и вспоминали много чего и Шохан внутри чувствовал теплую атмосферу 

— Я буду скучать по этим дням..