О моей бабушке и немного обо мне

Моя бабушка Сильва Будо, в девичестве Розенберг, была дочерью известного рижского художника и архитектора Генриха Розенберга. Художественный талант она от отца не унаследовала. Ее таланты были в другом.
Она закончила курсы балетмейстеров в Вене. Была примой в венской оперетте. Начала сниматься в кино - к сожалению, пленка не сохранилась - и, таким образом, лично знала Конрада Фейдта и ЛаЯну, которых мое поколение помнит по ретро-показам трофейной "Индийской гробницы". Будущее было безоблачным - несмотря на голодные обмороки и каторжный труд. Было... ровно до того момента, когда в антракте знакомый атташе (или кто-то другой из этой посольской братии, точно не помню) сказал ей: "Беги, девочка. Беги".
Такими предупреждениями из таких кругов не пренебрегают. Бабушка бежала из Вены. Она успела - буквально за пару дней до аншлюса. Избежав тем самым смерти в концлагере как еврейка.
Она вернулась домой в Ригу. Война догнала нашу семью в сорок первом.
Прадед успел отправить в эвакуацию жену, дочь и внучку. Сам художник Генрих Розенберг эвакуироваться не успел. Сжег все свои работы, которые были в мастерской и в доме - чтобы не достались фашистам. Погиб в рижском гетто.
В эвакуации бабушка была в Киргизии. Работала в тамошней филармонии - и в эвакогоспитале. Хирург, увидев городскую фифу, предупредил: "Не блевать Убью". Блевать? Ха. Это он мою бабушку еще не знал.
Не представляю, как ее сил хватало выкладываться с полной отдачей на сцене и в госпитале. Тем более не знаю, где она брала смелость возвращаться по ночным улицам - банды там пошаливали вовсю. Однажды какие-то шакалы потребовали от нее снять пальто. Бабушка ответила: "Еще чего! Этот клифт мне самой личит!" И как пошла сыпать по фене... в общем, бандиты приняли ее за свою. Даже поинтересовались, раз она идет из госпиталя, нет ли у нее выхода на кражу дефицитных медикаментов. Бабушка ответила, что этим занимаются люди посерьезнее. В общем, ее приняли не просто за свою, а за свою, принадлежащую к более крутой банде. Отпустили. Отболталась. Ну - первоклассная актриса всегда первоклассная актриса. Даже на ночной улице. Она не могла себе позволить умереть, упасть, обессилеть. Дома ждали немолодая мать и маленькая дочь.
Работа в филармонии свела ее со многими известными людьми. Выходило по-разному. С Клавдией Шульженко она в чем-то не сошлась характерами. Так я и не узнала, в чем там было дело. Зато очень любила Исаака Шварца. И безусловно любила и уважала Тамару Ханум.
Как-то раз стою я у раковины, мою посуду - вдруг на кухню влетает бабушка: "Бросай свою фигню, беги к телевизору, сейчас Ханум танцевать будет". Для бабушки была только одна Ханум - Тамара Ханум. Я, естественно, полетела к телевизору. Что я могу сказать... это было потрясающе, хоть Тамара Ханум была уже крепко на возрасте. Но мастерство никуда не делось.
Вспомнила я этот случай сильно позже, когда бабушки уже давно не было на свете. И захотела поискать в интенете Тамару Ханум. Нашла не так уж мало. Сижу, смотрю. И вдруг я вскрикнула...
А потому что когда мне было лет двенадцать, у нас в школе был смотр самодеятельности. И бабушка для него поставила мне узбекский танец. Костюм соорудили аутентичный, тюбетейку бабушка мне свою дала, еще из времен эвакуации. Заплели двенадцать косичек. Но что такое костюм, если с танцем не все ладно! А было не все ладно. Сложные движения рук я как раз легко освоила. Но вот одно движение, простое... я чувствовала его расхлябанную пустоту. Оно не имело смысла, а значит, определенности. Простое движение правой руки. И бабушка сказала: "А ты представь себе, что ты шьешь. Вот ты стоишь на одном колене, а на другом у тебя шитье. Короткий проскальзывающий стежок - и руку вправо-вверх, ты протягиваешь нить. И голову вверх-вправо - полюбуйся, какая у тебя игла красивая в руке". Я стала "шить" - и все получилось. Станцевала я хорошо - попробовала бы я плохо станцевать при такой бабушке!
И во много лет спустя я смотрю интернетные ролики. Архивная запись - Тамара Ханум, ослепительно молодая и красивая, танцует для раненых бойцов. И вдруг... о Господи Боже всеблагий! Могла ли я не узнать это движение руки! Короткий проскальзывающий стежок - и рука вправо-вверх протягивает нить. И голову вверх-вправо - любуется, какая у нее игла красивая в руке. Простое движение, с которым я намучилась так, что оно мне в кости врезалось.
И я вскрикнула - потому что мир раскололся, и понимание шарахнуло меня кувалдой по лбу. Я поняла. Бабушка не просто ставила мне танец. Это была ее память о молодости, ее дань любви и уважения подруге, с которой их развела жизнь. Это была преемственность времени.
И вот теперь я сижу и смотрю. Рука вправо-вверх, голова вверх-вправо...
Кольцо замкнулось.