Дайджест всякого N371: Джинна Мария, ударница социалистического труда

Пока не спится, как-то само написалось, видать, притомился от девятнадцатого века, захотелось чего-то советского, доброго, душевного. Например, джинна, а точнее джинну Машу.

Пока назову миниатюру «Джинна Мария», а там посмотрю, что с ней делать, продолжать или нет.

Та-а-к, аккуратно вытаскиваю лампу из рюкзака… Руки до сих пор трясутся — нервный я стал. Холодная. Хрен его знает, почему лампа, скорее на заварочный чайник похожа. Ну да пох — хоть термос, хоть аэрогриль, не мне джиннам указывать, как жилплощадь выбирать. Ставлю на стол. Теперь присяду на табурет, а то ноги уже не держат.

Сначала рассмотрим, что там. Какие-то вензеля по всей поверхности, а может, иероглифы? Хрен разберёшь. Для красоты? А на дне зачем? Ни хера не понятно. Может, это не узор и не письмена, а вообще микросхема магическая или ещё что неведомое?

Руки до сих пор дрожат. Ну да, тряхает меня не по-детски, как-никак первый раз под пулями. Но ушёл. Можно сказать, чисто и следов не оставил. Теперь тех уродов точно не увижу. Кто бы они ни были, из бункера — а точнее, из его обломков, точно не выберутся.

Фух. Чё делать-то? Для начала успокоиться. Не пороть горячку. А то, как конь загнанный, весь трясусь. А если конь, значит, коньяк нужен. Так, где он тут? Блин, чё я его банками заставил? Вот, иди сюда, настал твой час. Чёрт, ну кто эти пробки придумал? А, вот в чём дело. Сорян, не разобрался. Так, есть контакт — из горла, не чокаясь. Фух, горячо, по нутрям побежало. Закусить бы чем. Так, выдыхаем. Дышим медленно, спокойнее, спокойнее. Ты дома, всё в порядке, враг повержен, а лампа у тебя. Ты на пороге удивительных открытий.

Так, что у нас здесь? «Инструкция волшебной лампы для…», ага, понятно. ГОСТ? Серьёзно люди работали — уважаю. Стандарты это правильно. Дорожные работы... Это здесь при чём? Кстати, заламинировать бы не мешало, а то бумага уже ветхая от старости. Что там дальше пишут, тереть по часовой… Это с какой стороны? А, понятно. О, и сюда пропаганду вставили: «согласно решениям съезда ЦК КПСС…» Ну да, ну да. Что ж вы так мелко обделались при таких-то возможностях? Магия — делай что хочешь, хоть коммунизм за четыре года. Эх вы…

Так, всё, тру. Как там, по часовой? Начали. Ого, теплеет. Так, пошла движуха, ну, давай родная! Есть! Повалил дым! Работает!

БАБАХ!!!

Твою мать, что это было? В ушах до сих пор звенит. Как бы соседи пожарных не вызвали. Где свет? Куда делся? Так, ага, выключатель.

— А-а-а-а! Ты кто?!
— Джинна Мария.
— В смысле?
— Джинн женского рода. Зовут Мария.
— А, понятно.
— Сам представиться не хочешь?
— Ой, сорян. Я этот, как там меня… Санёк, вот.
— Приятно познакомиться, Санёк. Алкаш?
— Кто? Я?
— Да. Ты алкаш?
— Я? Нет, вообще не пью. Ну только по праздникам, иногда. В смысле, редко.
— И какой же сегодня праздник?
— Какой?
— Это я у тебя спрашиваю. Ты пьёшь по праздникам. На столе початая бутылка коньяка, рюмки нет — значит, хлестал из горла, Неалкаш. Так в честь чего? Праздник у тебя какой?
— Никакого. Нервы лечил. Взволновался я очень.
— С чего это?
— Ну, были обстоятельства. День тяжёлый.
— Ясно. Так, Санёк, у тебя дама в гостях. Ты ничего не хочешь…
— А, желание?
— Какое желание? Предложить ничего не хочешь?
— Я?
— Ты. Я, например, голодная, и ноги у меня не казённые.
— Ой, прости. В смысле, простите. Мария?
— Да, Мария.
— Присаживайтесь. Яичницу с чаем будете?
— Необычное предложение, но да, буду.