Бабочки бывают разные.

Бабочки бывают разные.

Есть такие, на которых хочется смотреть бесконечно. Яркие крылья, необычные узоры, цвета, которые будто кто-то нарисовал кисточкой. Кажется, природа специально решила показать человеку: «Смотри, я тоже умею быть художником».

Но бабочка — это не картинка.

Она часть биоценоза — сообщества живых организмов, связанных между собой.

Для человека бабочка может быть красивой.

Для цветка она может быть переносчиком пыльцы.

Для птицы — обедом.

Для летучей мыши — добычей.

А для растения, на котором живёт её гусеница, она может оказаться вполне конкретной неприятностью.

И вот тут начинается самое интересное.

Один и тот же организм может одновременно быть красивым, полезным, вредным и необходимым — смотря с какой стороны на него посмотреть.

Это касается не только бабочек.

Комар для человека — раздражение и потенциальный переносчик болезней. Для другой части экосистемы — пища.

Пчела для нас — опылитель и производитель мёда. Для паука — добыча.

Гусеница способна уничтожить сад, но одновременно кормить птиц.

А в Австралии человек однажды даже использовал насекомое против растения: гусеницу кактусовой огнёвки привезли для борьбы с опунцией. Она справилась настолько эффективно, что в Австралии ей даже поставили памятник.

То есть насекомое может оказаться и вредителем, и спасителем.

Всё зависит от того, что именно человек считает проблемой.

Воробьи, которых оказалось слишком много.. или слишком мало

Самый известный пример того, как опасно забыть о взаимосвязях природы, произошёл в Китае.

В 1958 году воробьи были объявлены одним из «четырёх вредителей». Их считали опасными для урожая, и началась массовая кампания по их уничтожению.

Люди шумели, стучали по посуде, не давали птицам садиться, уничтожали гнёзда и яйца.

На первый взгляд всё было логично:

меньше воробьёв — больше зерна.

Только природа опять не прочитала инструкцию.

Оказалось, что воробьи едят не только зерно. Особенно важны они в период размножения, когда птенцов кормят насекомыми.

Убрали воробьёв — и у насекомых стало на одного естественного врага меньше.

Начались проблемы с вредителями сельскохозяйственных культур.

В 1960 году китайское руководство прекратило кампанию против воробьёв и стало восстанавливать их численность. (smithsonianmag.com)

Получился очень простой урок:

иногда ты уничтожаешь не вредителя, а того, кто не давал размножаться вредителям.

Когда против насекомых пошла химия

В Советском Союзе борьба с насекомыми тоже постепенно превратилась в настоящую химическую кампанию.

ДДТ и гексахлоран широко применялись для защиты сельскохозяйственных культур и лесов. Использовалась и авиационная обработка больших площадей.

Для своего времени это выглядело как современная технология:

мешает насекомое — уничтожаем насекомое.

Но химикат не умеет читать табличку:

«Вот этого жука убить, а этого, пожалуйста, не трогать — он полезный».

Поэтому вместе с вредителями под удар попадали и другие организмы.

И снова возникает тот же вопрос.

Кому в итоге было хуже?

Насекомому, которое погибло от яда?

Птице, которой стало нечего есть?

Растению, которому вроде бы хотели помочь?

Или человеку, который решил, что достаточно убрать одну «ненужную» часть природы — и вся система станет работать лучше?

Потому что природа не работает по принципу списка:

полезное — оставить; вредное — уничтожить.

Она работает связями.

Убери один элемент — изменятся другие.

Уничтожь птицу — увеличится количество насекомых.

Уничтожь насекомых — изменится питание птиц.

Уничтожь растения — изменится всё, что от них зависит.

А потом человек начинает бороться уже с последствиями предыдущей борьбы.

И вот здесь можно вспомнить Австралию.

Там человек сначала привёз кроликов.

Потом начал с ними бороться.

Потом привёз или использовал природных врагов.

Потом вирус.

Потом появился новый вирус.

Потом кролики начали приспосабливаться.

И человек снова начал думать, что делать дальше.

Пожалуй, природа обладает одним неприятным для человека качеством: она не обязана останавливаться там, где человек поставил точку.

А бабочка?

Бабочка просто летает.

Иногда красивая.

Иногда совершенно неприметная.

Иногда её гусеница съедает половину нашего любимого сада.

И человек снова берётся за опрыскиватель.

Так что остаётся только один маленький ехидный вопрос:

А чем мы боремся с бабочками сейчас?

Потому что если история чему-нибудь и научила человека, то, похоже, только одному:

если что-то мешает — сначала уничтожить, а уже потом разобраться, зачем оно вообще было нужно.