Благими намерениями вымощена дорога... куда?

Тут в одном блоге написали:

Теперь к цитате Островского.

Что у героя самое прекрасное в мире? «Борьба за освобождение человечества».

А человечество просило его освобождать? Что будет с человечеством, когда его освободят? Сколько других людей, мелочных и подленьких, должны погибнуть в процессе?

 И я хочу не про Островского сейчас, не про строй и насколько героичен или нет герой книги. И не про тот блог или его автора. Меня вот этот вопрос зацепил: "А человечество просило его освобождать?" - и сразу же философские мысли и размышления полезли в голову)).

Вообще сейчас очень многими продвигается мысль, что приносить благо кому-то без его просьбы - это плохо. Но это действительно так?

Я к тому, что разумный внутри системы может считать, что все отлично - потому что он привык к этой системе, он живет в ней и для него нормально. То есть - он не может посмотреть объективно и поэтому просьб о помощи не будет. Наоборот, помощи будут противиться.

Любой слом системы ведет к жертвам в той или иной мере. Потом все устаканится и, может быть, станет лучше.

И в этом разрезе вопрос: надо ли насильно помогать и ломать то, что работает, если ты видишь, как это работающее чудовищно, а у тебя есть силы и возможностью его сломать? - интересный.

Лучше всего это можно проиллюстрировать на примере Гермионы Грейнджер.

Помните ГАВНЭ? Когда она пыталась насильно освободить домовых эльфов, которые свободы по сути и не желали. Даже противились ей. Их устраивало собственное рабство, им так было удобнее.

Сделала бы она им хуже? Да, потому что рабом быть проще, чем выживать свободным. На первых порах им бы пришлось очень туго: искать работу, выживать и так далее. Например, тот же Добби: Поттер то его освободил, но о том, что с эльфом будет дальше даже не задумался. И Добби не мог найти работу, пока его не приютил сердобольный Дамблдор.

С другой стороны, никто не может заставить лезть на высоту, если боязнь высоты - всегда можно уволиться.

Так права ли Гермиона в своей борьбе против рабства домовых эльфов? Или "а эльфы просили их освобождать?" и правильнее было оставить все как есть?