ПХД

Парко-хозяйственный день обычно по субботам. Все трусят одеяла, выбивают матрацы, меняют постельное и, гулять так гулять, даже моются типа в бане. ПХД на выезде - пункт хозяйственного довольствия, жральня, столовая. Война – войной, обед по распорядку.

В ППД, пункте постоянной дислокации, в столовую отправляют наряды на всякие хозработы, на выездах ПХД рулят отдельные бойцы и, уж поверьте, так было, есть и будет дальше, за свои места кашевары, повара, пекари и кухонные понеси-подай-наколи-помой, вся эта братия всегда держится за собственную должность, хлебное место, источник левых доходов, а также почёта, уважения, подношения и ненастоящей дружбы.

Говори - не говори, следи - не следи, бери пробу не каждый день, а хоть приём пищи за приёмом, ничего не изменится, если не прописать свежих-горячих, распаковав ящик поглубже-пошире-побольше, чтобы наверняка. Воровали, продавали налево, навар делили как выйдет, по старшинству со сроком службы, по умению дать втык, ошарашить наглухо или навести тень на плетень базаром, загадив мозг, навешав лапши да наколотив понтов.

Один раз сходи с солдатиками, два, три, на пятый махнёшь рукой и вперёд, в офицерско-старшинско-контрактную небольшую аккуратную, вкусно пахнущую, с парой солдатиков в чистых белках, подносами, принесли-протёрли-убрали, тишь-гладь, Божья благодать, первое-второе-компот и хлеб тонкими привычными ломтиками. Это вон там, за брезентом кухни, хлеборез пластает буханку на пятерых, завтрак же, на четыре ломтя к обеду, вечерком повторить утречко, а здесь всё кулютурно, с тарелочками, погоны не золотые, так бегунки с шитыми звёздами есть бегунки, понимать надо. 

За брезентом солдатской едальни сталь скребёт по алюмишке, несёт густо разваренным горохом с плавающими лохмами обрезков да соплями плёночек, ништяк, пацаны, Господьвседержитель милостив, вместо перловки с сечкой горох, кайфуй, рванина, жри от пуза, если лишний половник бахнули, наслаждайся густотой с нажористостью, горох же. 

Говорят, где-то да когда-то товарищи офицеры едали с бойцами с одного котла. Говорят, в Рязани – пироги с глазами, их ядять, а оне глядять. Через полгода с небольшим кое-где мы ели временами с одного котла, ели, стоя ВОПами с блокпостами над и вдоль дорог старой-доброй Чечни, но всё ждало впереди, да не всегда выходило хорошо, но выходило.

- Пополнение, сержант? – заместитель Господа Бога на отдельно взятой заставе, строгий, прямой, выглаженный и в высокой кепке майор Кокорин довольно кивнул на почти полноценный второй огневой взвод. – Кого ко мне поставили, на КНП?

- Приходько, - сказал, взявшись из ниоткуда, или из незамеченного хода сообщения, Шевель, - хороший сержант, вон, делает умный вид. Вы с ним построже, построже, если что. Я тоже прослежу, чтобы без косяков. Сейчас покормим и зиндан покажу ребяткам.

Куда ж без зиндана, колодца с деревянной крышкой в землице, канатом для сидельца, всего нужного, включая подъём ведра и спуск порции со столовки. Зинданы рыли сразу по приезду, если не оставался в наследство, зинданами пугали куда там отрезанным ушам с головами сочинцев в солнечную Ичкерию, зинданы всегда пустовали, но, вроде как, порой и по крайним случаям, где не работал весь десяток последних китайских, зиндан таки наполнялся жильцом, даже жарким летом, заранее получавшим не только бушлат, но и тулуп с валенками, чтобы не окочурился от стылого хлада земли-матушки. 

- Идём взвод, головами не крутим, чего вы не видели, армейцев со снарядами, что ли? Это залёт, вот пацаны и отрабатывают, есть с чего, потом расскажу. Быстрее, Коля, ты чего?!

Армейцы впрямь шли, баюкая в руках снаряды. С тех свинтили самые кончики, но снаряд есть снаряд, заметь такое правозащитники с прокуратурой, не сносить командиру «сашек» головы, погон и остального. Но способ впрямь интересный, чего уж.

Армейцы веселили нас знатно, отличаясь от нас-вованов-ганцев процентов на пятьдесят. Дело своё пацаны знали, стрелять – стреляли, залпами, одиночными, по координатам само собой и на нужное расстояние. Косяки мочили как мы все, отвечали своеобразно, порой доводя личный состав второго БОНа с приданными подразделениями до форменной истерики и невозможности остановить хохот, переходящий в ржанье жеребцов стоялых. Но кто не без греха, верно?

Но это всё ждало нас впереди, да-да, как и цель первой марширен-марширен по заставе.

ПХД в Аксае примыкала к капитальному зданию с крышей, трубами, все дела. ПХД имела настоящую дверь, а внутри имелась пара колонн с листком меню сегодняшнего дня. И, вот ведь, судя по запахам с видами, меню соответствовало. Кокорина солдаты любить не любили, а уважать точно уважали. Имелось с чего, да и с кого – тоже. 

На ПХД заставы Аксай второго БОН рулил не кто-то там, а сам Макс. Именно.