30 таких разных сцен, дни 11-13

День 11. Самая романтичная сцена. 

У меня с этим негусто, но в "Магии небесной грации" Фёдор и Майя дают жару. Да, пощёчину я считаю самой романтичной сценой, ведь впереди прощение и искупление.

Под ярким утренним восходом вызванное первым движением искусственное солнце смотрелось блекло. Вокруг него змейками увивались полупрозрачные лианы. А когда я закрутил веерами перед собой, одновременно слегка подпрыгивая, над головой заплясало жадное пламя. Оно потянулось десятками сполохов поближе к вьюнам, попыталось их опалить. Да и светило чуть расширилось, едва не сжигая жаркими лучами природные чары.

Я упрямо качнул головой, высоко взмахнул зелёным веером, направляя шёлк так, чтобы он образовал волнистую линию надо мной. Лианы воспрянули, толстыми жгутами опоясали пламя, погасили отдельные языки. Вторым вейлом я сделал мягкое вращательное движение, отчего солнце покатилось поближе к Майе, коснулось её волос лучами. Мысленно я представил, будто все три стихии сообща согревают девушку, избавляют от постороннего влияния.

Но непокорное пламя чуть не опалило мне волосы, пришлось резко присесть и сразу высоко подпрыгнуть, размахивая шёлковой лентой огненной расцветки так, будто я направляю жар от костра подальше. Одновременно призванное солнце чуть не ослепило меня, дерзнувшего управлять мощными стихиями. Пришлось развернуться вокруг оси, поднять левую ногу до прямого угла (честно говоря, едва удержался) и волнообразными движениями обоих вейлов вокруг неё постараться усмирить и пламя, и светило.

Если бы не помощь вьюнов – они стали менее прозрачными, приобрели насыщенный зелёный цвет, - я сгорел бы в ярко вспыхнувшем огне. Но природная сила и вправду загасила пожар, даже сделала оба солнца чуть более тусклыми, словно впитала в себя их мощь. Лианы обвились вокруг Майи. Я мысленно вообразил, что они вовсе не сжимают девушку в удушающих объятьях, а напротив, передают ей собранные эрги, развеивают чарами чуждое воздействие, стирают код техномагов.

Не знаю, смог бы удержать невероятную мощь – у Елены снова зашкаливал счётчик – ещё хоть секунду. Хорошо, что моя фантазия подействовала, и Майя встрепенулась, повела руками вокруг себя, словно стряхивала навязанный морок. Лианы, свет, жар – всё растворилось внутри неё. Девушка встала и посмотрела на мир широко раскрытыми глазами. В них я не видел ни следа прежней мути – значит, удалось избавиться от кода!

Не успел и секунды порадоваться – Майя подошла и влепила мне звонкую пощёчину.

- Что же, думаю, вполне заслужил, - расстроенно пробормотал я.

- Ты почему меня там оставил? Неужели больше не любишь? – разгневанной фурией набросилась она.

- Милая, пожалуйста, пойми и прости. Если бы я остался в бункере, то не освободил бы тебя позже, но поступился совестью. Я по-прежнему люблю тебя, но, когда встал выбор: или ты, или весь мир, оказавшийся под угрозой из-за техномагов…

Не успел договорить: Майя влепила вторую пощёчину. Правда, девушка сразу отошла и надолго задумалась.

- Я прошу у тебя прощения, у всех остальных, спасённых из бункера – тоже. Конечно, с вашей точки зрения поступил подло, но пойти на поводу у техномагов никак не мог. Вы сами подумайте – выполнять их приказы, освобождать Роберта значило бы поставить под удар Елену, императрицу, жителей России, да в итоге весь мир.

Майя смотрела на меня поначалу с неприязнью. Затем до неё понемногу стало доходить. Я для пущей убедительности встал перед ней на колени, полный раскаяния.

Спасла ситуацию мама. Она мягко прикоснулась к ладони Майи, погладила и сказала: 

- Драконы подтверждают искренность его слов и намерений. Будь великодушной.

- Ладно, я прощаю тебя, но больше не предавай меня. А пока мне нужно прийти в себя, - сказала Майя.

Девушка напоследок ещё раз укоризненно покачала головой, но, видя боль на моём лице, смягчилась и даже с немой благодарностью коснулась моего плеча.

День 12. Сцена, которой вы искренне гордитесь.
Горжусь - неправильное слово, мне просто дороги сердцу почти все эпизоды. Но этот больше всего, из "Мира солнца. Спасти Землю"
Светлана четвёртый час корпела над исчёрканным листом бумаги. Легко Заре и прочим богам говорить! А если не слагаются ни стих, ни песня? Если былое творчество угасло в душе, а дарованное воодушевление не помогает?
Почти все слова и фразы пришлось перечеркнуть. Почему в голове складывается идеальный текст, а начинаешь его переносить на бумагу – и понимаешь: всё не то, неправильно?! Здесь корявое слово, там рифма хромает, а тут нарушен ритм, хотя понимаешь: очень важно подобрать правильную тональность и мелодию, чтобы разбудить драконов.
Похоже, масштабность задачи испугала Светлану. У неё одной, как выразилась Заря, «есть дар заклинать песней». А толку, если ничего не получается?
У других легко всё вышло. Одна девушка нарисовала потрясающие пейзажи. Один раз посмотришь на них – и душе легче становится, и телу. Только рвения Светлане хватило ненадолго, и то многое гневно вычеркнула.
Она посмотрела на оставленные четыре строчки. Нет, наверное, тоже никуда не годятся:

И на крыльях дракона
Пришло исцеленье,
Нет ни боли, ни стона –
Для мира спасенье.

А в общем-то… Светлана напела нежным сопрано. Пожалуй, неплохо, но годится ли для драконов?
- Ах вот в чём дело! – вслух разозлилась она на себя. – Боишься осуждения, что ничего не выйдет? Ничего, попробуешь снова. А затем ещё раз и опять, раз сорок пять!
Светлана стиснула зубы и, распалённая собственными словами, написала в том же ритме ещё четыре строчки. Затем из глубины души родился припев – возвышенно-пробуждающий, дарующий надежду миру.
Песня – нет, скорее, величественная сага – сложилась благодаря изначальному порыву, неукротимой тяге человека к прекрасному миру искусства. Светлана поняла: неважно, выйдет ли снять сонные оковы с драконов или нет. Главное – сохранить чистый исток, стремление к творчеству. Зато дальше откроются невообразимые широты фантазии, а для неё подвластно что угодно!
Дух Светланы воспарил над миром солнца. В его «руках», сотканных из сияния звёзд, неукротимым пламенем загорелась лира. От едва слышимых звуков её струн распались незримые оковы заклятий на драконах, слетела сонная пелена. Сотворение песни пробудило их. И, хотя оба ещё не осознали, что произошло, мощный поток извне не позволил снова заснуть. Скоро, очень скоро стражи мира вновь вернутся к неустанному труду.

День 13. Сцена, которая чем-то вам не нравится.
Без этой сцены "Кровавое нашествие" пошло бы по неприемлемому для меня сценарию, однако мне пришлось изрядно пожестить.
Через мгновение раздался жуткий треск, из проломленной двери подвала высунулась чья-то когтистая рука. Нервы у Николаса не выдержали, и он бросился с мачете, стараясь отрубить чьё-то уродливое запястье. Но оружие оставило лишь царапину, словно под кожей находились металлические кости.
- Это что за терминатор? – спросил писатель.
Удар! – и дверь разлетелась на щепки. А из проёма показалась сотканная из мрака фигура. Скиф направил фонарик на уродливое лицо, присмотрелся…
- Твою дивизию! Это бывший директор школы!
С лица отвратительного зомби свисали нарезанные полосы кожи, вместо щёк проглядывали кости черепа, глаза полностью залиты алым цветом. Фредди Крюгер по сравнению с ним выглядел бы симпатяшкой.
Олег с разбегу зарядил директору в ухо, но тот вовсе не обратил на это внимания, словно его ударили маленьким мячиком. Скиф отодвинул парня в сторону и попытался ударить сам, однако директор яростным ударом заточенных когтей прочертил ему на запястьях десять окровавленных ран.
Эндрю пнул директора в голову, но тот даже не пошатнулся. Тогда Каром с размаха зарядил гантелей. Противник резко увернулся, силач проломил стену позади него. Директор царапнул его когтями в предплечье.
В узком и тесном пространстве коридора пострелять бы не удалось – большой риск зацепить кого-то из своих. Метательное оружие тоже не пригодилось, поскольку директор легко увернулся от бумерангов Сью Ни трижды подряд, зато эта дамочка чуть не снесла Николасу голову. Нечисть выстрелил из лука и промахнулся: зомби обладал нечеловеческой реакцией и легко уклонился от летящей стрелы.
Эндрю не рискнул активировать лазерную ручку: мало ли кто попадётся под удар. Алекс тем временем ударил директора по ногам, пытаясь подсечь, но тот ловко подпрыгнул и пнул врага в плечо. От сильнейшего толчка бывший военный врезался в стену и осел без сознания.
Мачете Николаса ничуть не повредило директору: тот ловко ушёл от ударов, а писатель вынужденно отступил, чтобы не попасть под когти. И тут Эндрю воспользовался тем, что пространство расчистилось. Он лазером отсёк руки директора. Монстр завопил, из его рта пошла зелёная жижа, выплёскиваемая во все стороны. Народ опасливо попятился: неизвестная субстанция разъела штукатурку, отчего по стенам поползли змеистые трещины.
Нечто тёмное свалило директора с ног, и он упал в ядовитую лужу. Она разъела его полностью и свернулась до мелких капель.
Таинственный незнакомец – тот, что сделал подарки Эндрю и Хелен – нагнулся и тщательно вытер пол чёрной тряпкой. Судя по всему, с её помощью он умудрился неуловимым движением нанести решающий удар.
- Позвольте представиться, меня зовут Риз Стомни, - произнёс он. – На самом деле мне всего четырнадцать лет, но этот изверг искусственно состарил меня и других детей – всех, кто учился в школе.