О. Уайльд о писателях и читателях

Пишу в  продолжение вчерашнего поста Социализм О. Уайльда, посвященного малоизвестному эссе писателя "Душа человека при социализме". Эссе содержит много интересных и актуальных сегодня мыслей писателя об искусстве,  психологии творчества  и литературе. Приведу некоторые из них с небольшими комментариями.

 Истинная личность не должна быть созвучна бунтарству, она созвучна покою.

О. Уайльд использует этот довод для критики современного ему общества, условия которого вынуждают человека тратить свою жизненную силу и творческий потенциал на борьбу и противостояние, пусть даже в самом возвышенном байроновском образе. Интересно, что если из жизни убрать элемент борьбы и драмы, а из литературы - их отражения, то литература в современном смысле тоже исчезает. О чем будут писать авторы? - Не о покое и блаженстве же? Хотя, впрочем, а почему бы и нет? - Да написать-то могут, но кто будет об этом читать? Читательский интерес к этой теме разобьется либо о жалкие и скучные попытки автора написать на тему, которая ему в сущности недоступна, либо, в противном случае, когда автор описывает свой реальный опыт покоя и блаженства особым языком, о недоступность этой темы для читателя. То, что интересно ангелам - еще неинтересно людям, а что интересно людям - уже неинтересно ангелам!

Произведение искусства есть уникальное воплощение уникального склада личности. Оно прекрасно потому, что его творец не изменяет себе. Оно совершенно независимо от помыслов окружающих, каковы бы эти помыслы не были.

О. Уайльд неоднократно делает в своем эссе акцент на личности как на единственном необходимом и достаточном камертоне для собственного творчества. Любая подстройка или перестройка под текущие доктрины, моду, запросы общества или  мнения критиков выносит объект творчества из сферы  искусства в сферу ремесла, подражания или коммерции. Впрочем, дело, конечно,  не в терминах а в сути: даже здесь на АТ часть писателей признается, что могут писать только  для аудитории, которая прочитает, оценит, напишет слова благодарности или хороший отзыв, а если этого нет (или нет хотя бы в мыслях надежды на это), то ничего не пишется. Другие признаются, что "пишут для себя", точнее говоря, они выговариваются на бумаге как умеют о том, что необходимо высказать, независимо от того, что об этом скажут и подумают другие. Несмотря на видимую  бесполезность или даже бессмысленность для общества второго подхода, он оказывается ближе к уайльдовскому идеалу искусства, чем первый, не говоря уже о том, что первая группа писателей более уязвима для критики и более зависима от нее.

Всегда и во все времена публика остается ужасно невежественной. Она постоянно требует от Искусства, чтобы оно было общедоступным, чтобы оно соответствовало ее вкусам и потребностям, льстило бы ее пустому тщеславию, говорило бы то, что толпа  привыкла слышать, показывало бы то, что она лицезрела неоднократно, развлекало бы ее, разомлевшую после сытного обеда, уводило бы от назойливого напоминания  о ее собственной глупости. Отныне Искусство  ни в коем случае не должно быть общедоступным. Публике надо стремиться воспитывать  в себе артистизм... 

Ахаха, как же актуальны эти слова сегодня! Общество потребления, воспитанное в лучших традициях рыночной культуры, качественно не меняется  с течением времени - меняется только глубина и масштаб - поэтому слова писателя звучат как бессрочный приговор. Современные инструменты рынка позволяют организовать интерфейс между производством и потреблением культурной продукции масштабнее и глубже, переводя творчество, фактически,  в сферу обслуживания - во времена О. Уайльда столь развитый и удобный сервис был еще недоступен. При этом любые попытки говорить об этом сегодня всегда находят защитников системы, которые объяснят, что времена эстетствующих одиночек-интеллектуалов уже прошли и "если тебя не покупают и не читают, значит ты плохой писатель!".  Логика понятна и это как раз тот случай, когда спорить и бесполезно, и бессмысленно. Такая публика вряд ли  будет воспитывать в себе артистизм, но она проживет и без него, а Искусство останется где-то далеко за горизонтом...

В Англии более всего уцелели те виды искусств, к каковым публика осталась равнодушной.           

А вот это прям зацепило. Парадоксальная простота этой мысли - как глоток свежего воздуха сегодня для многих, в том числе и для меня самого. В качестве примера того, как работает это правило, О. Уайльд приводит... английскую поэзию!

...Мы, англичане, стали обладателями прекрасных образцов поэтического творчества благодаря тому, что публика поэзию не читает, а значит, и не влияет на ее развитие. Публика обожает поносить поэтов за проявление индивидуальности, но, уязвив однажды, оставляет затем в покое. В области же романа и драматургии - искусств, которые представляют для публики интерес, навязывание общепринятых догм приводит прямо-таки к нелепым и возмутительным последствиям. Ни в одной другой стране нет такой слабой прозы, таких скучных, заурядных образчиков романа, такой глупой вульгарной драматургии, как у нас в Англии...

 Разумеется, эта ситуация интернациональна постольку, поскольку тенденции массовой культуры довольно универсальны и интернациональны и с течением времени все неровности и исключения сглаживаются. Переформулируя эти мысли писателя сегодня, можно сказать, что в мировой истории, наверное, еще никогда не было столько слабой и заурядной литературы, на фоне которой становится все труднее отыскивать что-то по настоящему глубокое и новое. С другой стороны, те лакуны жанров, стилей, сюжетов и языка, которые не пользуются массовым спросом, по мысли писателя, следует считать потенциальными точками развития и роста литературы в будущем. Это имеет самое прямое отношение ко всем текстам и их авторам, которые принято здесь называть "неформатом". Английская поэзия во времена Уайльда и ранее была "неформатом" английской литературы (достаточно вспомнить непродолжительную биографию Дж. Китса и довольно трагичную историю его прекрасных стихов), однако неформат пережил свое время и оставил отпечаток в истории на века, а что мы знаем сейчас об английском  "формате" времен Китса (первые два десятилетия 19 века)? Пожалуй, лишь Джейн Остин и Мэри Шелли. История с "форматом" и "неформатом"  уже случалась, она характерна и практически неизбежна в обществе капитализма,  и О. Уайльд как внимательный наблюдатель и тонкий знаток вопроса зафиксировал это в своем эссе, как будто предвидя, что далекие потомки столкнутся с похожими проблемами и им будет полезно знать, что в сущности, ничего нового не происходит. Оставайтесь собой, творите свой неформат, время все расставит по полочкам, потому что Искусство - это способ преодоления времени.  

Вся беда в том, что публика использует наших классиков как средство торможения прогресса в искусстве.

Для творца область его творчества - пластилин, для дилетанта или посредственности - сталь и бетон, сделанные из понятных правил и традиций, закрепленных авторитетами. Эта метафора работает в любом направлении искусства, в том числе и в литературе. Когда писатель-творец знакомится с классическими образцами литературы, они дают ему повод и точки роста для собственного творчества, которое, оттолкнувшись от этих образцов, продолжается,   не привязываясь жестко к традициям и канонам отцов-основателей, опираясь на новые идеи и методы и формируя новые традиции. А что происходит, когда наследие классиков попадет в поле зрения массовой читающей публики?

Публика воспринимает в искусстве привычное не потому, что это ей дорого, но потому, что она не в силах найти иное. Она заглатывает своих классиков целиком, не ощущая при этом вкуса. Она терпит их как неизбежность и, не будучи способной нанести им другой вред, начинает превозносить их. Как ни странно, - а может и не странно, это как посмотреть - но такое обращение с классикой наносит ей огромнейший вред... Публика вечно упрекает писателя, зачем не творит, как такой-то, или художника, зачем не пишет, как такой-то, совершенно забывая: если художник начнет творить по шаблону, он перестанет быть художником. Свежий способ изображения Прекрасного совершенно невыносим для публики, стоит лишь возникнуть подобному, как публика приходит в такую отчаянную ярость и растерянность, что то и дело пускает в ход два дичайших аргумента: первый - данное произведение искусства совершенно непонятно, второй - данное произведение искусства совершенно безнравственно...


Я бы добавил, что сегодня публика широко и не без гордости использует еще и третий аргумент -  данное произведение искусства неинтересно, что бы это слово не значило, а вместо эмоций ярости и  растерянности она использует более экономное,  уверенное в себе и уже почти профессиональное равнодушие. Такая минималистичная эстетическая позиция хорошо вписывается в общий стиль массовой культуры - прагматизм, релятивизм, потребление.

Разумеется, художник от этого не пострадает. Истинный художник тот, кто всецело доверяет себе, ибо он всецело является самим собой. Однако могу себе представить, буде некий английский художник создаст произведение искусства, которое, едва лишь возникнув, окажется признанным публикой и станет называться публичными средствами информации - общедоступной печатью - произведением всем понятным и высоконравственным, придется такому художнику спросить себя: остался ли он верен себе, создавая свое произведение, или его творение не вполне достойно его, а тогда либо крайне посредственно, либо вообще лишено художественной ценности...  

  Если принять эти рассуждения писателя на полном серьезе - а, собственно, что нам мешает попробовать? - то вся современная  концепция т. н. "успешного писателя" переворачивается с ног на голову: широкий спрос и массовая читаемость современного писателя с большой вероятностью  говорит о его "литературной слабости", которая и делает его произведения общедоступными и востребованными. Напротив, мало востребованный "литературный неформат" с большой вероятностью содержит интересные и глубокие вещи, смыслы которых недоступны широкой публике. А ведь отождествление непонятного с неинтересным - это одно из самых распространенных когнитивных искажений! Но даже и в более практической, хотя отчасти субъективной плоскости - плоскости пользы и вреда литературы - все выглядит "вверх ногами":

Собственно говоря, роман, который публика считает полезным, неизбежно является крайне вредной продукцией; а то, что публика именует вредным романом, неизбежно является прекрасным и полезным произведением искусства.

И снова, если всерьез принять вот это вот авторское двойное "неизбежно" - признаюсь честно: лично я уже почти принял это всерьез! - то читающую публику следует рассматривать как лакмусовую бумажку-негатив: эта читающая публика задает абсолютно верный, но негативный принцип отбора хорошей литературы. Хочешь найти хорошие книги - сразу исключи из списка все топы чтения в мире и ищи в том, что останется,  а когда найдешь - не забудь поблагодарить читающую публику за эту помощь!

Часть эссе посвящена критике современной О. Уайльду журналистики. Ограничусь несколькими характерными цитатами-афоризмами.

В былые времена существовала дыба. Сейчас ее заменяет пресса...

Власть президента в Америке длится четыре года, а господству газетчиков нет конца...

В Англии так называемое общественное мнение стремится остановить, удержать, сбить с пути всякого, кто создает произведения, прекрасные по своей сути и побуждает газетчика торговать поистине отвратным, мерзким, скандальным товаром, вследствие чего в нашей стране самые профессиональные в мире журналисты и самая непристойная печать...

В целом, когда читаешь это эссе, возникает ощущение глотка свежей чистой воды - пусть она и  течет из далекого прошлого. Разумеется, обязательно найдутся несогласные с Уайльдом - в частностях или сразу в целом - и они убедительно докажут в чем он не прав, опираясь на какие-нибудь объективные данные и знание прошедшего отрезка истории. Стоит все же не забывать, что объективная истина не дана ни одному человеку в своей полноте, а ее составляющие могут быть предметом дискуссий и споров и это не самое худшее, что могут делать с ней люди. А вот субъективная истина или лучше назвать ее внутренней правдой, доступна во всей своей полноте каждому, кто научился быть и оставаться самим собой. Эта способность человека видеть свою внутреннюю правду - лейтмотив эссе О. Уайльда, который он называет Индивидуализмом. Голос внутренней правды, выраженный мастером слова,  способен подниматься над своим временем в форме прозрений и пророчеств, в чем может убедиться каждый, просто прочитав это эссе...