Флипер умер? Или мы просто перестали замечать дельфинов?

Когда-то всё было просто.

Есть крыса — значит, подопытное животное.

Есть дельфин — значит, умница.

Крысу можно представить в лабораторном лабиринте, где она бегает за кусочком еды. Дельфин красиво выпрыгивает из воды, улыбается своей знаменитой улыбкой и делает то, чему его научил человек.

И вот уже возникает привычный вопрос:

кто умнее — крыса или дельфин?

А дальше начинается самое интересное.

Потому что сам вопрос немного неправильный.

Крыса против дельфина

Крыса живёт в совершенно другом мире.

Ей не нужно разговаривать с огромной стаей, преодолевать километры океана или искать добычу с помощью эхолокации.

Зато ей приходится постоянно приспосабливаться.

Крысы отлично обучаются, запоминают маршруты, различают сигналы, меняют поведение в зависимости от результата. Эксперименты показывают, что крысы способны осваивать достаточно сложные правила и переносить полученные навыки на новые ситуации.

То есть крыса — не маленький компьютер, которому просто нажали кнопку «бежать по лабиринту».

У неё есть довольно гибкая система обучения.

А теперь дельфин.

Здесь начинается совсем другая история.

Дельфины живут в сложных социальных группах. Они узнают друг друга, обучаются друг у друга, используют разнообразные сигналы и способны к вокальному обучению.

Получается забавно.

Крыса — специалист по выживанию в сложном мире.

Дельфин — специалист по жизни в сложном обществе.

И сравнивать их напрямую примерно так же странно, как сравнивать трактор и компьютер по принципу «кто полезнее».

Но почему мы так много говорим о крысах и всё меньше о дельфинах?

И вот здесь начинается гораздо менее романтическая часть истории.

Крыса для науки оказалась почти идеальным подопытным животным.

Она сравнительно небольшая, быстро размножается, относительно недорого содержится, хорошо изучена и прекрасно подходит для огромного количества экспериментов.

Поэтому крыса никуда не исчезла.

Она как была одним из главных лабораторных животных, так во многих областях и осталась.

А теперь представим лабораторию с дельфинами.

Бассейн.

Система фильтрации.

Огромное количество воды.

Специалисты.

Корм.

Сложная организация содержания.

И животное, которое нельзя просто посадить в клетку рядом с сотней таких же особей и проводить стандартные эксперименты.

Дельфин — очень дорогой подопытный.

И это не мелочь.

Наука тоже существует не в вакууме. У исследователей есть бюджеты, оборудование, время и огромное количество ограничений.

Если один эксперимент можно провести с десятками крыс, а для похожего исследования понадобится специальный комплекс с дельфинами, выбор иногда становится довольно прозаическим.

Не обязательно потому, что крыса умнее.

Не обязательно потому, что дельфин менее интересен.

Просто крыса намного удобнее.

И тут возникает неприятная мысль.

А вдруг популярность животных в науке зависит не только от их интеллекта?

Возможно, иногда гораздо важнее то, насколько удобно человеку этот интеллект изучать.

А где же Флипер?

Флипер никуда не делся.

Но вместе с ним ушёл целый культурный образ дельфина.

Когда-то дельфин был почти суперзвездой.

Умный.

Добрый.

Дружелюбный.

Спасающий людей.

Практически морской собрат человека.

Но потом произошла странная вещь.

Чем больше люди узнавали о дельфинах, тем сложнее становилось относиться к ним просто как к цирковым артистам.

Отношение к содержанию китообразных в неволе постепенно менялось. Некоторые учреждения стали отказываться от шоу и искать другие формы работы с животными.

И тут произошёл парадокс.

Дельфина стали уважать больше — а говорить о нём как о «гении среди животных» стали меньше.

Возможно, это даже неплохо.

Потому что настоящий интерес к животному начинается не тогда, когда мы объявляем его гением.

А тогда, когда пытаемся понять его таким, какой он есть.

А человек уже пытался поговорить с дельфином

И вот здесь история становится ещё интереснее.

В 1960–70-х годах существовал настоящий интерес к возможности сложного общения человека с дельфинами. Одной из самых известных фигур был американский нейробиолог Джон Лилли.

Он проводил эксперименты, пытаясь понять возможности мозга дельфина и перспективы коммуникации между человеком и животным.

Вокруг этих работ постепенно возникла смесь науки, смелых гипотез, фантастических ожиданий и легенд.

А потом люди начали рассказывать историю так, будто в те годы учёные всерьёз собирались создать человеко-дельфина.

Но здесь фантазия уже забежала дальше науки.

Достоверных свидетельств создания гибрида человека и дельфина нет.

И, если честно, хорошо.

Потому что сама идея звучит немного безумно.

Хотя...

А если мы вообще смотрим не туда?

Представим, что человек действительно решил найти самое разумное животное.

Он смотрит на дельфина.

Большой мозг.

Сложное социальное поведение.

Коммуникация.

Обучение.

Всё красиво.

Только есть одна проблема.

Дельфин дорогой.

Очень дорогой.

Ему нужен океан или огромный бассейн.

Ему нужны специалисты.

Ему нужно много еды.

Он не живёт рядом с нами в подвале.

А теперь посмотрим на крысу.

Она живёт практически везде.

Под домом.

В канализации.

На складах.

В метро.

В подвале.

В мусоре.

Она прекрасно приспосабливается к человеческому миру.

И мы почему-то до сих пор смотрим на неё сверху вниз.

Может быть, зря?

Вот тут уже можно совсем немного отвлечься от науки.

Представим будущее.

Прошли тысячи лет.

Человеческая цивилизация исчезла.

Города разрушились.

Остались тоннели, подвалы, канализация и огромные подземные системы, которые когда-то строили люди.

И там кто-то живёт.

Они пользуются сложными маршрутами.

Передают друг другу информацию.

Запоминают огромные территории.

Изучают старые человеческие сооружения.

Они никогда не видели человека.

Для них человек — древний миф.

А археологи будущего находят наши остатки и удивляются:

«Кто построил всё это?»

И где-нибудь в комментариях к научной статье появляется предположение:

«Возможно, это были древние крысы. Они использовали человека как промежуточный этап эволюции».

Конечно, это уже фантастика.

Но почему-то она мне нравится.

Потому что тогда возникает совсем неприятный вопрос.

А вдруг крысы не наши подопытные?

А вдруг мы — их очень длинный и неудачный эксперимент?

Так кто же умнее?

Честного ответа «крыса» или «дельфин» у науки нет.

И, возможно, его вообще не должно быть.

Дельфин превосходит крысу в одних когнитивных задачах.

Крыса способна удивлять нас в других.

А самое интересное начинается тогда, когда мы перестаём превращать животных в участников человеческого конкурса интеллекта.

Потому что крыса не обязана быть маленьким человеком.

И дельфин не обязан быть морским профессором.

Они просто два очень разных результата эволюции.

А человек?

А человек умудрился придумать шкалу, по которой сам себя поставил на первое место.

Вот это уже действительно заслуживает отдельного исследования.

Может быть, вопрос не в том, кто умнее — крыса или дельфин.

Может быть, вопрос в том, почему мы так отчаянно хотим, чтобы все животные сдавали наш экзамен.