А что если мы верим не в туда?

Господа и дамы, сейчас перед вами впервые появится кусок ещё не написанной книги. Слабонервных и слишком религиозных просьба отойти от экранов дабы ваше слабое зрение спасло вас от череды возможных озарений. Сразу предупреждаю, сей текст не несет в себе задачи кого-то оскорбить, хотя, кого я обманываю, кто-нибудь всё равно оскорбиться. И так, разговор Карла с Мармотом во время очередной остановки:

Мармот вдруг задумался:

— Слушай, Карл... А что если всё у нас вверх ногами? Что если не ту церковь и я организовывал в своё время…

Я лениво потянулся:
— В смысле? Мы с тобой и так в 42 особо не веруем, предлагаешь не верить вообще?

— Да нет. В смысле — да. Блин, не то. Понимаешь, вся эта наша жизнь, религия, добро и зло... Может, мы просто переврали вообще всю логику?

Я присел, понимая, что разговор будет долгий:

— Поясни.

Мармот оживился, сделал ещё один глоток и продолжил:
— Ну смотри. Вот есть у нас церковь, крестиане эти, с их числом 42. Они говорят: бог есть, он добрый, а дьявол — злой, падший ангел, который хочет всех сбить с пути.

— Ну да.

— А вдруг всё наоборот? Вдруг сначала был дьявол? Ну, как главный, как творец всего? И он создал мир, людей, всё такое. И хотел он, чтобы в этом мире было... было интересно, как в представлении театральном. Берешь чипсончики, садишься и смотришь, как люди живут, как они...

— Мармот, откуда ты знаешь про чипсончики?

— Неважно, слышал где-то. Слушай дальше. Хотел он создать мир, где ложь и обман — это норма. Где добро порицается и презирается. Где грехи — это как добродетели. Ну, чтоб интересно было! Как сериал, понимаешь? Чтобы каждый день — скандалы, интриги, расследования. Чтоб прям экшн, погони, перестрелки, инцест и всё такое.

Я смотрел на Мармота с некоторым замешательством.

— И среди его подручных вдруг нарисовался несогласный, не демон, а ангел. И этот демон, ангел, чёрт, не важно, допустим, Люцифер — ну, имя красивое — вдруг взял и засомневался в «божественном», в смысле дьявольском плане. Говорит: "Слушай, босс, а может, ну его, пусть сами разбираются? Может, пусть попробуют добрыми быть? Может, это тоже интересно — смотреть, как они друг другу помогают, любят там, прощают?"

— И что дьявол?

— А что дьявол? Он, конечно, взбеленился. "Ты что, — говорит, — мне весь сюжет портишь! Кто будет смотреть на добрых людей? Это же скука смертная! Ни убийств, ни кровосмешения, ни других всяких штук веселых! Канал «Культура», ей богу черту!" И взял он этого Люцика, и низверг его. То есть, — Мармот сделал многозначительную паузу, — вознёс. Вышвырнул из своего тёмного царства в какое-то другое место. Где тот теперь пытается людей на путь истинный наставить, но у него, судя по всему, не очень получается.

Я, всё ещё пытаясь переварить услышанное:
— То есть... бог, которому мы молимся, ну не мы, а большинство — это бывший демон, изгнанный за попытку делать добро?

— Ага! А дьявол, которого мы боимся, — это главный творец, который просто хотел шоу, а ему всё испортили!

— Но почему тогда церковь называет себя божественной, а дьявола — злом?

— А ты посмотри вокруг! — Мармот обвел рукой окрестности. — Что мы видим в этом мире? Войны ради наживы, попов, продающих индульгенции, рыцарей, грабящих крестьян, торговцев, разбавляющих вино водой, знахарей, советующих бобровую струю... Кто тут побеждает, а?

Я промолчал.

— Дьявол, вот кто. Сидит себе где-нибудь на облачке, чипсами хрустит и радуется: "Ай да сериал! Ай да молодцы! Каждый день — новые серии! То предательство, то измена, то просто красивая ложь во спасение кошелька! Прямо "Игра престолов", только без драконов!"

— А церковь?

— А что церковь? Они же теперь получается... оккультисты! — Мармот чуть не поперхнулся собственной гениальностью. — Они поклоняются изгнанному богу, который пытался делать добро, но проиграл! Они — тайная секта! Может, у них даже книга есть, настоящая, дьявольская, которую они спрятали и никому не показывают!

— Какая книга?

— Ну, оригинал! Та самая, где написано, как на самом деле надо жить. Только там, наверное, заповеди другие. Не "не убий", а "убивай без свидетелей". Не "не укради", а "воруй вагонами". Не "не прелюбодействуй", а...

— А что там про гусей?

— Про гусей? — Мармот задумался. — Ну, не знаю. Может, "не ешь гуся в одиночку, это грех жадности". Или "гусь — птица священная, но только жареный". Или вообще — "не дразни гусей, они злопамятные". Надо будет у кого-нибудь спросить.

Я снова помолчал, подумал:

— Мармот, ты сейчас серьёзно?

— А кто его знает, — Мармот пожал плечами и отхлебнул из бутылки. — Может, серьёзно. Может, просто пить хочу. Но знаешь, что самое страшное?

— Что?

— Что если я прав... то получается, добро проиграло. И мы живём в мире, который построил дьявол для своего развлечения. А те, кто пытается быть хорошими, — они как... как актёры второго плана, которых вот-вот из сценария вычеркнут. Неугодные они ни по сценарию, ни по режиссуре.

Костер тихо потрескивает. Где-то вдалеке опять ухала сова.

— И что нам тогда делать?

— А ничего. Жить дальше. Сериал же не закончится, пока зрителям интересно. А нам, актёрам, платят... ну, или не платят, может в конце гонорар в виде места в раю, или в аду, тут уж не понятно. Так что будем просто играть свои роли. Ты — ищущего правду, я — циничного дезертира. Глядишь, ещё пару сезонов протянем.

— А если дьявол нас убьёт?

— Значит, рейтинги упали, а мы что-то делали не так. Такое бывает. Главное — умереть эффектно. Чтоб зритель запомнил. И играть хорошо, с отдачей, может в перезапуск тогда возьмут.