О социальном

Какой я молодец.

Умудрился заменить одну запись в блоге другой. И старую не сохранил. Даже боюсь представить, как это выглядит у вас в ленте.

Попробуем еще раз.

Ближайшая, сидящая к ней спиной, та, что привлекла внимание Лжеца — «аврелианка». Примечательная дама, которую впору показывать родителям, раздумывающим над тем, чтобы отправить свою драгоценную дщерь в Броккенбург на соискание ведьминского патента. Она выглядит так, словно ее пытала свора маленьких демонов из скобяной лавки, невольно подумала Барбаросса. Волосы выбриты начисто, вместо них — грива из звенящих игл, внедренных под кожу. В каждом ухе по дюжине сережек, от игривых дамских до жутковатых, усеянных шипами как ежи. Губы, нос, даже веки — все усеяно заклепками и иглами, да так густо, что страшно было бы даже прикоснуться. Переносица просверлена насквозь, в ней торчит какой-то штифт размером с дужку от амбарного замка. И дублет знатный — кожаный, тяжелый, тоже сплошь покрытый шипами и заклепками…

Барбаросса напряглась. Про злобный нрав сук из «Аврелианы» ходило много дрянных историй. Безустанно рыскающие в поисках острых ощущений, они не боялись заедаться даже со старшими ковенами, а в драке превращались в фурий. Барбароссе не приходилось сталкиваться с «аврелианками» в бою, последняя большая война между ковенами здорово подрезала их численность, но Панди как-то рассказывала… 

По счастью, «аврелианка» как будто бы ни искала ни ссоры, ни любовных приключений — равнодушно хлебала что-то из миски, даже не поднимая глаз. Хорошая девочка.

Остальных сук Барбаросса тоже легко вычленила из толпы.

Дылда в дальнем конце залы, облаченная в дублет с полированными стальными чешуйками — «девчушка» из «Готландских дев». Лицо бледное, как у утопленницы — у «девчушек» у всех такие благодаря свинцовым белилам и пудре. Взгляд — холодный как у глубоководной рыбы. И даже волосы на первый взгляд кажутся клубком спутанных водорослей, но на деле состоят из тысячи хитроумно заплетенных косиц, украшенных заколками из рыбьих костей и рыболовных крючков. 

«Девчушки» — не самые кровожадные суки в Брокке, они невозмутимы и спокойны, как холодные течения, но если вывести их из их обычного сосредоточенного состояния, крови можно хлебнуть сполна. Барбаросса однажды видела, как «девчушка» шутя раскидала четырех сук с ножами, целую охотничью партию, при этом ее голые пальцы вырывали у них ключицы и куски ребер, словно цукаты из сдобного пирога. 

С противоположной стороны устроилась «колючка» из «Терна и Лилии» — тоже неожиданный гость для этой части Унтерштадта. Полная холодной чистой эльфийской красоты, она даже ела так изысканно, словно справляла сложный ритуал. Белые как лен длинные волосы распущены — колючки никогда не оскорбляют их прическами, даже кос не заплетают. Одежда — дублет из изысканного черного бархата, но совершенно без кружев и украшений. Милая крошка. Не такая смертоносная, как красавицы из ковена «Анжель де ля Барт», но тоже не из тех, которыми стоит играть в куклы. У каждой в потайных ножнах длинный узкий стилет, который жалит безжалостно как змея и столь же ядовит. Дернешься слишком быстро — через минуту будешь ползать по мостовой, агонизируя как раздавленная мышь и выблевывая из себя черную пену…

Четвертая сука — ее полная противоположность, «кокетка» из «Великого Света Севера». Волосы выкрашены в цвет золотистой ржи, кожа — майсенский фарфор. Даже глядеть больно, так много роскошного дерьма. Кричащая атласная блузка цвета артериальной крови со множеством бантов, пышная короткая юбка, в которой совершенно невозможно бежать или наносить удары в подворотне — все «кокетки» выглядят так, словно добрая мамочка послала их за молоком час назад, разрешив купить на сдачу тянучек. В большинстве своем они в самом деле добродушны и незлобивы, обожают балы и альковные приключения, но при этом не распутны — редкостное сочетание для старого Брокка. «Кокетки» прилежны в учебе, кроме того, почти у каждой есть богатый покровитель из числа городской знати, эти сучки морщат свои прелестные носики даже если оказываются в Нижнем Миттельштадте. Никто и никогда прежде не видел их тут, среди миазмов и скверны. А между тем сидит, хихикает, подбирая крошки с тарелки…

Пятая, шестая… 

«Во имя десяти любовников моего папеньки! —Барбаросса мысленно поежилась, — Мы оказались на съезде сук! Их здесь по меньшей мере дюжина!» 

«Я насчитал четырнадцать, — сухо заметил Лжец, — Но, быть может, их даже больше».

«Да здесь больше дырок, чем в лавке бретцелей[1]! Хотела бы я знать, откуда их столько. Такое бывает только если несколько союзных ковенов закатят пирушку, но что-то я не слышу здесь музыки… Ох ты ж черт!»

«Что?»

«Взгляни туда, — Барбаросса сама послала мысленный импульс, который гомункул поймал легко, как брошенный мячик, — Прелестная дама, сидящая в левом углу…»

«Черная сутана и нелепое ожерелье на шее?»

«Тихо! Это Сулема из «Стеклянных Вдов». Их в Брокке еще зовут «стекольщицами». А на шее у нее ожерелье из бутылочных осколков».

«Выглядит премило, но я бы, пожалуй, не стал приглашать ее на танец», — пробормотал Лжец.

«А зря. У тебя есть шанс заинтересовать ее. Больший, чем у самого завидного кавалера в этом городе». 

«У меня?»

Жалкий сморчок едва не раздулся от гордости, даже выпятил свою жалкую куриную грудку. 

«Но на твоем месте я бы не очень тешила себя надеждой, бородавка. Если бы она и заинтересовалась тобой, то только из-за твоей банки».

«Ты шутишь?»

«Нет. Это же «стекольщица». Они без ума от всего… острого и прозрачного. Каждая «стекольщица» таскает с собой прорву разноцветных стеклянных осколков. Они то выкладывают их перед собой, составляя ведомые только им пасьянсы, то часами разглядывают через них небо, то чертят ими борозды у себя на груди… «Стекольщицы». Говорят, когда-то старшие сестры хотели оказать их ковену большую честь, пригласив в Малый Круг, но они… не пришли. Возможно, просто не поняли, что это такое. Видишь ли, они все немного безумны. Никто не знает, что творится у них на инициации, но после нее они все бесповоротно сходят с ума. Их больше не интересует ни власть, ни амбиции, ни деньги. Все, что они хотят — сидеть на крыше да смотреть на солнце сквозь разноцветные стекляшки. Говорят еще, они вшивают осколки себе под кожу, чтобы те ерзали там, постоянно причиняя боль…»

Гомункул беззвучно хохотнул.

«Иногда мне кажется, что ваш Броккенбург — просто гигантский питомник, плодящий безумных чертовок только для того, чтобы позабавить адских владык. Раз за разом он плодоносит все новыми и новыми сортами безумия».

Барбаросса машинально кивнула. Она и сама давно подумывала об этом.

[1] Бретцель (нем. Brezel) – характерная для Германии форма кренделя с тремя отверстиями.

Я стараюсь не публиковать кусочков из книг, которые недавно начаты. Но тут не смог удержаться.

Ведьминские ковены Броккенбурга - интересная мне тема. Как они устроены, какой философии придерживаются, какие принципы исповедуют. Как выглядят и как орудуют в драке. И пусть политические взаимоотношения ковенов напрямую не играют важной роли в сюжете "Барби", я стараюсь при всякой удобной возможности высветить пару-другую. Считайте это авторским интересом.