Субботний отрывок: шок-контент

У Мальвины внутри всё сжалось от ледяного ужаса. В этот момент ей до безумия захотелось упасть на колени, зарыдать и умолять Карабаса-Барабаса пощадить ее, но долгий опыт крепко-накрепко вбил в сознание: любые слезы лишь еще сильнее распалят жестокость хозяина. Подавив подступающий к горлу ком, она снова натянула на фарфоровое лицо безупречную, сияющую улыбку и поднялась с дивана.

Плавно, шаг за шагом она подошла к его креслу, прошла чуть дальше и остановилась у шершавой бревенчатой стены. Упершись ладонями в холодную древесину, Мальвина прогнула поясницу и высоко выставила назад свои гладкие, точеные ягодицы, полностью подставляя их под обжигающий взгляд Карабаса-Барабаса.

Свист рассек воздух, и нежную кожу обжег первый жестокий удар плети.

— А-ах! — не сдержавшись, громко вскрикнула Мальвина.

По бедрам и ягодицам мгновенно разошлась огненная волна. Удары сыпались один за другим, с каждым разом всё быстрее и мощнее. Плеть с треском впивалась в белизну кожи, оставляя вспухающие багровые полосы. Каждое прикосновение кожаных хвостов отзывалось дикой, невыносимой болью, от которой тело рефлекторно стремилось сжаться, увернуться, броситься прочь к двери.

«Пожалуйста, стой» — умоляла Мальвина свое тело, механически отсчитывая удары — «Не сопротивляйся, не убегай, не прикрывайся. Просто жди. Пусть он увидит то, что хочет. Пусть все будет как обычно, тогда он остановится раньше. Пусть он наконец остановится!». Превозмогая жгучую боль и слезы, застилавшие глаза, она заставляла себя не просто стоять на месте, а с каждым новым ударом еще сильнее выгибать спину и отставлять ягодицы назад, навстречу следующему удару, словно безмолвно прося хозяина продолжать.

Карабас-Барабас, распаляясь от вида трепещущего красивого тела и ее покорности, тяжело дышал и продолжал наносить удар за ударом, наслаждаясь полной властью над своей лучшей куклой.

Мальвине казалось, что этот огненный ад никогда не кончится. Каждый новый свист плети отзывался дикой болью во всем теле, но наконец усталость и, главное, вино, к которому хозяин постоянно прикладывался прямо во время порки, сделали свое дело. Рука Карабаса-Барабаса тяжелела, удары становились всё более неловкими и редкими.

Наконец, швырнув окровавленную плеть на пол к ногам куклы, он тяжело прорычал:

— Повесь и убирайся.