Писательский детектив. Дело №11. Пока часы тикают, ты не одинок

Тик-так.

Так начинается рассказ «Девочка с картинками» (автор А. Гусь) [1]. Вроде бы просто отсчет времени, но для меня он звучит, как метроном тревоги. Я еще ничего не знаю про сюжет, но чувствую, что что-то должно произойти. Потому меня «зацепило», и я понял, что прочту этот рассказ до конца.

И я читаю…

Как всегда — я не оцениваю сам рассказ. Моя задача — найти «улики» — как автор совершил свое «преступление» — оказал литературное воздействие на читателя.

 «Улик» набралось много. И приемов в рассказе много. Но я остановлюсь подробно только на «Слепом пятне героя» [2]. Я встречал этот прием ранее [3]. А значит, об этой «слепоте» стоит поговорить подробнее.

«Тик-так». Так тикают часы в комнате девочки Вероники, которая является главным героем разбираемого мной рассказа. Мои предчувствия меня не обманули. Когда часы вдруг начинают барахлить, делать паузы, то появляется монстр. А я волей-неволей начинаю разговор с героиней рассказа.

***

Прости, Вероника, я не буду рассказывать про твою борьбу с монстром. Я всего лишь «писательский детектив», а не какой-нибудь Карслон, который прилетает, чтобы скрасить чье-то одиночество.

И ты знаешь, Вероника, что автор, который создал тебя, поступил очень плохо. Вокруг тебя происходят такие страшные и странные вещи, а ты ничего не видишь. Ты слепа! Но зато это вижу я. И мне от этого горько и страшнее, чем тебе. Я-то все знаю и понимаю, а ты пребываешь в блаженном невежестве.

Улика № 1. Охотница на монстров

Помнишь самое начало рассказа?

Меня можно называть „Вероника — охотница на Монстров, 4 А класс“. Я села в центр комнаты, окружив себя оружием.

Ты уверена, Вероника, что сражаешься с врагом, который снаружи. Ты выстраиваешь оборону. Вооружаешься. Называешь себя охотницей.

А у меня, читателя, уже появились подозрения. А что, если враг — не снаружи? А ты этого не чувствуешь.

Автору, конечно, от меня — спасибо. «Слепота» героини создает вовлеченность через ощущение превосходства в знании. Так читать текст гораздо интереснее. Но каково тебе, бедная Вероника?

Улика № 2. Мама не понимает

А помнишь, как ты объясняла себе мамины слова?

Мама не понимает, что это все вина Липкого Монстра.

«Мама не понимает…» Это не мама, это автор заставил ее так действовать: видеть только краски, разбросанные вещи и не видеть монстра. 

Вероника, ты вновь слепа. Ты не понимаешь, что мама видит реальность без монстра. И не осознаешь, что «монстр» — это твое собственное одиночество. А у меня, читателя возникает досада. Ну, когда же ты прозреешь?

Эх, автор, автор… Ты показал своей героине симптом, но скрыл причину «болезни». В результате твоя героиня борется с тем, чего нет. А настоящее — рядом. И она его не замечает.

Улика № 3. Тишина между «тик» и «так»

У тебя очень хорошая фантазия, Вероника. Ты классно описала, где живет монстр:

Перед появлением Монстра часы перестают тикать. То есть, они сначала замедляются, получается что-то вроде: тик. так., вместо обычного — тик-так. А затем после „тик“ наступает тишина. В этой тишине нет ни кого, кроме Липкого Монстра.

И вновь ты слепа, а я, читатель зряч. Ты думаешь, что нашла слабое место врага. А я вижу, что ты описала собственную травму. Монстр живет в паузе. В промежутке. Когда «тик» прошло, а «так» еще не наступило.

И я тебя, Вероника, понимаю, потому что вместо нормального родительского внимания тебе достаются лишь воскресные прогулки в парке.

Думаю, что в этот момент читатель уже понимает: монстр — не просто монстр. А это и есть достраивание сюжета читателем, а значит, интерес к чтению рассказа не ослабнет.

Улика № 4. Странное поведение друзей

А помнишь, Вероника, как ты получила мешочек с картинками? 

Соня вел себя очень странно. Он держал мои руки, не давая заглянуть в мешочек. А медвежьи глазки-пуговки смотрели на меня с мольбой.

Соня [4] не дает открыть. Заяц [5] плачет. Лев злится. А ты не понимаешь, что происходит. А кто виноват? Автор! Он дал твоим друзьям голос и не дал тебе ушей. Ты видишь странное поведение, но не слышишь предупреждения. Зато я прекрасно понял язык, на котором говорят твои игрушки.

Улика № 5. «Мне казалось, что это я»

А вот это, Вероника, на мой взгляд, самое горькое место. Ты была так увлечена подарком, что вновь ничего не увидела.

Я чувствовала себя частью этой магии. Вместе с картинками я смеялась, грустила, злилась. Одни картинки рисовали сами себя, но мне казалось, что это я рисую, вместе с ними. А когда появлялся Монстр, рисунки сами боролись с ним, но мне казалось, что это я побеждаю чудищ!

Ты думаешь, что ты живешь. Что рисуешь. Борешься. Но я-то вижу, что картинки делают все за тебя. Ты, Вероника, потеряла творчество и даже этого не заметила.

Блин! Ладно, ты этого не видишь. Но я-то вижу, но все равно не могу этому помешать.

Улика № 6. Соня на полу

А вот короткий, но трогательный момент:

Я не заметила, как Соня плюхнулся с кровати. Ну, и сиди на полу, бука!

Вероника! Это же твой друг и защитник! А ты его, фактически, предаешь. Я это вижу. Ты — нет. 

И знаешь, кажется, я уже запутался: кто виноват во всем этом ты сама или автор? Может быть, ты уже живешь самостоятельно, а я зря клевещу на автора рассказа. Он «играет», как может. Вот прием «Слепое пятно героя» применяет.

И снова бессилие! Соню жалко до слез, но поднять с пола можешь только ты, Вероника.

Улика № 7. Монстр умер

С «тик-так», Вероника, мы начали, с «тик-так» и заканчиваем. Понимаешь о чем я?

Липкий Монстр умер. Ему просто не осталось места между „тик“ и „так“.

Это твои слова. И ты думаешь, что это победа. А я думаю, что это поражение. Монстр не побежден. Страх перед ним заменен зависимостью. Что лучше, а что хуже — можно спорить, но это точно не победа.

Я все сказал Вероника. Подумай над моими словами. Может быть, ты изменишься. Ведь изменишься? 

Я прощаюсь с Вероникой, с девочкой, которая потеряла больше, чем приобрела. Рассказ закрыт, а ощущение осталось. Вот как ты это делаешь, автор?! 

***

Надеюсь, что моя форма повествования про прием «Слепое пятно героя» через выдуманный разговор с главной героиней рассказа, вам понравилась. Я привел «улики» и показал, как прием «Слепое пятно героя» заставляет читателя сопереживать — даже когда герой не понимает, что с ним происходит.

Почему это работает? Потому что читатель верит Веронике. Она — живая и искренняя. И мы сопереживаем ей, когда видим, что она ошибается. Получается, что у нас, читателей открывается двойное зрение: мы внутри истории и над ней.

В «Девочке с картинками» я нашел еще несколько других приемов. Среди них — «Предмет как эмоциональный якорь», «Тихая катастрофа», «Эффект отсроченной боли». 

Возможно, я расскажу о них подробнее в своей книге «Писательский детектив». А пока предлагаю вам самим поискать эти приемы в рассказе. Это просто. Читайте рассказ. Ждите, когда вас «зацепит» и копайте, копайте, копайте… Будет здорово, если напишете о результатах своих «раскопок» в комментариях. Обсудим.

_______________________________________________

[1] — рассказ можно прочесть на Дзене.

[2] — «Слепое пятно героя» (описание приема из моей «тетрадочки»): Герой не видит или не понимает очевидную для читателя правду на протяжении всей истории. Это создает трагическую иронию. Читатель страдает вместе с героем от его слепоты.

[3] — Прием «Слепое пятно героя» также успешно применен в рассказе «Заключенный № 0».

[4] — плюшевый мишка.

[5] — Заяц, Лев — это рисунки Вероники.