Создатель микропроцессора объясняет, почему ИИ не обретёт сознание. Но есть нюанс

Я уже писал про нейроморфные чипы на основе тантала — физику, которая пытается воспроизводить свойства живого синапса.

Сегодня — другой угол.

Не железо, а вопрос: может ли определённая физика вообще стать проводником сознания?

Федерико Фаджин спроектировал Intel 4004 — первый коммерческий микропроцессор в истории. И со временем пришёл к выводу: сознание невозможно полностью свести к вычислениям.

В 2024 году он выпустил книгу Irreducible, где вместе с физиком Джанни Д'Ариано представил квантово-информационный подход к проблеме сознания.

Суть этой позиции радикальна. Не обязательно материя создаёт сознание. Возможно, сознание — фундаментальное свойство реальности, которое проявляется через материю. Мозг в таком случае не обязательно является «генератором» сознания. Он может быть его интерфейсом. Как экран не создаёт изображение, которое на нём появляется.

И здесь возникает очень интересная мысль: информация — ещё не смысл.

Компьютер может написать стихотворение о любви. Может подобрать слова, рифмы и метафоры. Но из этого ещё не следует, что он переживает любовь.

Но вернёмся к танталу

Фаджин проектировал классические вычислительные системы — биты, кремний, логические схемы. Но нейроморфные системы, о которых я писал раньше, пытаются работать по другому принципу. Мемристор на основе тантала не просто хранит заранее заданное значение. Его физическое состояние может изменяться под воздействием проходящего сигнала. По некоторым свойствам это напоминает работу биологического синапса: связь не просто «включена» или «выключена», а постоянно меняется под воздействием самой активности системы.

И вот здесь возникает нюанс. Если сознание действительно требует не только правильного алгоритма, но и определённой физики процесса, то возникает вопрос:

обязательно ли сознание появится в системе, которая просто достаточно хорошо имитирует вычисления мозга?

Или же важны сами физические процессы, из которых возникает эта динамика? Пока мы этого не знаем.

И это принципиальная разница. Нейроморфный чип ещё не становится сознательным только потому, что напоминает синапс. Между изменением сопротивления мемристора и субъективным переживанием — огромная неизвестность. Но именно поэтому вопрос остаётся открытым. А если сознание связано не только с обработкой информации, но и с определённой физической организацией материи?

Тогда, возможно, однажды нам придётся искать границу сознательного не между «живым» и «искусственным», а между разными способами организации физической системы.

И здесь фантастика снова оказывается немного впереди науки. Не потому, что она знает ответ. А потому, что позволяет задать вопрос раньше.

Может ли система, достаточно близкая по своей динамике к живому синапсу, однажды стать не просто вычисляющей машиной — а проводником сознательного опыта?

Мы пока не знаем.

И, возможно, именно это незнание сейчас самое интересное.