Куликовская битва: кто победил?

Куликовская битва: кто победил?

С праздником!

Сегодня тот самый день, когда можно торжественно сказать:

русские победили татаро-монголов!

Красиво.

Патриотично.

И почти ничего не объясняет.

Потому что стоит начать раскладывать Куликовскую битву по людям, князьям, союзникам и цифрам — и привычная картинка начинает трещать.

А если добавить немного наглости, получится ещё интереснее.

Сначала главное: кто победил?

8 сентября 1380 года войско великого князя московского Дмитрия Ивановича встретилось на Куликовом поле с войском Мамая.

Дмитрий победил.

Мамай проиграл.

Но Золотую Орду Дмитрий не победил.

И вот это мы пока отложим.

Потому что сначала надо посмотреть, кто вообще стоял на этом поле.

Русское войско

Современная оценка общей численности русской рати — примерно 15–20 тысяч человек.

Это существенно меньше знаменитых цифр поздних летописей, где войска иногда превращаются в сотни тысяч.

Но для XIV века 15–20 тысяч — уже огромная армия.

И самое интересное: точной ведомости «Москва — 8 000, Ярославль — 1 000, Белоозеро — 500» у нас нет.

Поэтому там, где история молчит, лучше написать «неизвестно», чем нарисовать красивую цифру из воздуха.

Основу составляли:

Москва и Владимирская земля.

Это была главная сила Дмитрия.

К ней присоединялись княжеские дружины и военные отряды других земель.

В источниках и реконструкциях фигурируют силы:

• Московского княжества;
• Владимирской земли;
• Коломны;
• Можайска;
• Дмитрова;
• Ростова;
• Углича;
• Ярославля;
• Белоозера;
• Серпухова;
• Тарусы;
• Оболенска;
• Пронска;
• Новосиля;
• других зависимых или союзных земель.

Но сколько именно людей привёл каждый князь, достоверно неизвестно.

Поэтому можно говорить только об общей численности.

А теперь — сюрприз: литовские князья в русском войске

На стороне Дмитрия сражались Андрей Ольгердович Полоцкий и Дмитрий Ольгердович Брянский.

Да-да.

Сыновья великого князя литовского Ольгерда.

Они пришли со своими дружинами.

В источниках с ними связываются силы Полоцка, Друцка, Пскова, Трубчевска, Брянска и других западнорусских земель.

То есть в русском войске оказались князья литовской династии.

И это не мелкая сноска.

Потому что Великое княжество Литовское XIV века включало огромное количество бывших русских земель и восточнославянского населения.

Поэтому человек, который пытается провести линейку:

русский | литовец

между XIV и XXI веком, рискует получить по этой линейке собственной историей.

Как была построена русская армия?

Традиционно выделяют:

Сторожевой полк — разведка и первый контакт.

Передовой полк — впереди главных сил.

Большой полк — основной центр.

Полк правой руки.

Полк левой руки.

И наконец самое интересное:

Засадный полк.

Его возглавляли Владимир Андреевич Серпуховской и Дмитрий Боброк-Волынский.

Он был скрыт в лесистой местности.

Именно появление засадного полка в критический момент стало переломом сражения.

То есть русское командование не просто выставило людей в поле и сказало:

«Ну что, кто кого?»

Местность использовали сознательно.

А теперь Мамай

Вот тут привычная школьная картинка тоже начинает нервно поправлять галстук.

Мамай — не хан всей Золотой Орды.

Он был могущественным военачальником и фактическим правителем западной части Орды.

Его положение было связано с борьбой за власть.

А настоящий хан Тохтамыш в это же время был его противником.

То есть получается:

Дмитрий воюет с Мамаем.

Тохтамыш борется с Мамаем.

Мамай собирает союзников.

Ягайло собирается помочь Мамаю.

Литовские князья Андрей и Дмитрий помогают Дмитрию.

Если нарисовать всё стрелочками, современная карта мира может обидеться.

Сколько было у Мамая?

Современные оценки дают для армии Мамая до примерно 30 тысяч человек.

И здесь опять не надо превращать оценку в бухгалтерскую ведомость.

Поздние источники перечисляют среди его союзников и участников:

• татар;
• половцев;
• черкесов;
• ясов;
• буртасов;
• армян;
• крымских «фрягов»;
• других союзников и наёмников.

Но точный состав и численность многих этих контингентов спорны.

А вот европейцы!

Да, здесь действительно есть очень интересная деталь.

В русской летописной традиции упоминаются «фряги».

Под этим словом обычно понимают западноевропейцев, прежде всего итальянцев, связанных с генуэзскими колониями в Крыму.

Отсюда появилась знаменитая версия о генуэзской пехоте у Мамая.

Но есть проблема.

Источники, на которых строится эта версия, поздние, а современные историки не считают участие крупного генуэзского контингента в Куликовской битве бесспорно доказанным.

И вот здесь я предлагаю не прятать проблему.

А наоборот — показать её читателю:

Даже европейцы в этой битве нашлись.

Правда, историки до сих пор спорят, дошли ли они вообще до поля боя.

А теперь Польша

И здесь начинается ещё один слой этой истории.

Польской армии на Куликовом поле не было.

Но польско-литовский фактор нельзя просто выкинуть.

Великий князь литовский Ягайло собирался соединиться с Мамаем.

Он двигался со своим войском навстречу событиям.

Но до Куликова поля не дошёл.

Почему?

Потому что Дмитрий и Мамай успели встретиться раньше.

И здесь история снова делает красивый финт:

два литовских князя помогают Дмитрию, а великий князь литовский Ягайло идёт к Мамаю.

А через несколько лет Ягайло станет польским королём.

То есть польско-литовская связка, которая потом станет одним из крупнейших политических факторов Восточной Европы, уже находится в этой большой игре.

Только в 1380 году она ещё выглядит совсем не так, как через сто или двести лет.

А теперь — само сражение

Утром 8 сентября войска сошлись на Куликовом поле.

По традиционной версии перед началом битвы состоялся знаменитый поединок Пересвета и Челубея.

После этого началось основное сражение.

Русские полки выдерживали удары противника.

Основной бой шёл в центре и на флангах.

Ордынцы пытались прорвать русское построение.

Русское войско несло большие потери.

Сам Дмитрий, по традиционному рассказу, сражался среди обычных воинов, из-за чего получил многочисленные ранения.

И вот наступает момент, ради которого русское командование вообще держало засадный полк.

Когда основные силы Мамая уже были вовлечены в бой и их построение начало нарушаться, засадный полк ударил из леса.

Для ордынского войска это стало неожиданностью.

Началось отступление.

Отступление превратилось в бегство.

Мамай проиграл сражение.

И вот здесь можно задать неприятный вопрос

Если русские победили, почему через два года Москва снова оказалась в беде?

Потому что Куликовская битва уничтожила армию Мамая, но не уничтожила Золотую Орду.

Наоборот.

Тохтамыш вскоре окончательно разгромил Мамая.

А затем в 1382 году пришёл на Русь.

Москва была взята и сожжена.

Дмитрий был вынужден возобновить отношения с Тохтамышем.

И зависимость от Орды продолжилась.

А сколько вообще продолжалась эта зависимость?

Вот здесь тоже не стоит писать:

« И ровно 300 лет сидели под игом».

Это слишком примитивная формула.

Зависимость была сложной: княжества сохраняли собственных князей, администрацию и значительную внутреннюю самостоятельность, но признавали верховенство хана, выплачивали выход и зависели от ордынской политики.

И продолжалось это ещё очень долго.

От установления ордынской зависимости в XIII веке до стояния на Угре 1480 года — примерно два с половиной века.

После Куликова до окончательного прекращения зависимости прошло ещё около ста лет.

Так что одна битва действительно стала важнейшим символом будущего освобождения.

Но освобождением сама по себе она не была.

Так кто победил?

Если вопрос простой:

Дмитрий Иванович победил Мамая.

Если вопрос:

«Победила ли Русь Золотую Орду 8 сентября 1380 года?»

Нет.

Если вопрос:

«Была ли это война Европы против Азии?»

Тоже нет.

Потому что перед нами XIV век.

В нём московские князья используют ордынские политические механизмы.

Ордынские правители вмешиваются в русские княжеские дела.

Литовские князья участвуют на стороне Москвы.

Ягайло идёт к Мамаю.

Польша пока ещё не имеет той роли, которую получит позднее.

А внутри самой Орды идёт борьба за власть.

И если совсем уж похулиганить, получается не «Европа против Азии».

Получается драка нескольких средневековых центров силы за право быть главным на Руси.

И тогда наша любимая формула про два «паханата» начинает работать как метафора.

Не исторический термин, конечно.

Но образ понятный.

Ордынский паханат — с одной стороны.

Московский, постепенно впитывающий византийское политическое и церковное наследие, — с другой.

А рядом крутится Великое княжество Литовское, которое само собирает огромные русские земли и одновременно оказывается то союзником, то противником Москвы.

И где-то на горизонте уже маячит Польша.

Так что Куликовская битва была победой.

Но победой в одной партии, а не окончательным выигрышем всей игры.

Мамай проиграл.

Дмитрий получил имя Донской.

Москва стала сильнее.

А Орда ещё примерно сто лет никуда не исчезла.

Вот такая получается праздничная открытка.

С праздником Куликовской битвы!

И спасибо XIV веку за то, что он не дал нам простой истории.

Потому что простая история обычно хороша для плаката.

А вот запутанная — гораздо интереснее для статьи.

Постскриптум. А откуда мы вообще это знаем?

И вот тут начинается самое интересное.

Основной источник наших сведений о Куликовской битве — средневековые летописные и литературные памятники: летописи, «Задонщина», «Сказание о Мамаевом побоище» и другие тексты, дошедшие до нас в более поздних списках.

И вот маленькая проблема.

Мы не держим в руках оригинальный дневник Дмитрия Донского с пометкой: «8 сентября, примерно в 11:40, засадный полк пошёл в атаку».

Средневековые тексты неоднократно переписывались. Одни списки могли сокращаться, другие — дополняться, третьи редактироваться уже спустя годы и десятилетия после самих событий. Особенно осторожно историки относятся к поздним и более литературным версиям рассказа о битве.

Поэтому, когда мы сегодня называем количество воинов, состав отдельных отрядов или пытаемся определить, кто именно стоял на том или ином участке поля, это зачастую не фотография события, а реконструкция по нескольким источникам.

Именно поэтому цифры вроде 15–20 тысяч русских воинов или до нескольких десятков тысяч у Мамая нельзя воспринимать как средневековую бухгалтерскую ведомость.

А история с «европейцами», литовскими князьями, генуэзцами и прочими участниками ещё интереснее. Где-то есть письменное свидетельство, где-то более поздняя традиция, где-то предположение историков, основанное на сопоставлении разных данных.

Так что главный источник по Куликовской битве — не один волшебный документ, который рассказывает нам всё до последнего копья.

Это целый набор источников, которые сами имеют свою историю.

И чем дальше мы отходим от 1380 года, тем осторожнее приходится относиться к красивым и слишком уверенным рассказам.

А значит, возможно, самый честный вывод этой статьи звучит примерно так:

Куликовскую битву мы знаем не потому, что у нас сохранилась идеальная запись событий, а потому, что историки пытаются собрать её картину из того, что пережило века.

И иногда эта картина оказывается гораздо интереснее школьной версии.

Потому что там уже не получается просто сказать:

«Вот русские. Вот татары. Вот Европа. Вот Азия. И вот победитель».

История, как обычно, оказалась гораздо вреднее.