Конкурс душевных рассказов "Материнское сердце" Внеконкурсное

Честное слово, я не собиралась участвовать в конкурсе.

Этот рассказ приснился и заставил себя написать и опубликовать

Хотя бы так

Анфиса была на седьмом небе от счастья: мама попросила научить её делать блинчики! Об этом можно было только мечтать, что Анфиса исправно делала много лет, ибо мама совершенно не любила готовить, ни под каким предлогом. Её делом был театр! Прекрасный, волшебный, манящий, не терпящий предательства театр!

«Ни одна уважающая себя балерина не станет учиться готовить, даже ради семьи!» - говаривала мама назидательно. На том разговор и заканчивался. Так что, пока Анфиса была маленькой, за питание отвечала бабушка, а когда девочке исполнилось двенадцать, она сама встала у плиты.

Мама никогда не могла понять её страсти к «этому низменному», но уважала её умения вкусно приготовить и красиво подать.

И вот сегодня, совершенно неожиданно, она позвонила и попросила научить её готовить блинчики.

Анфиса даже убежала с работы пораньше, оставив на су-шефа важный банкет. Купив необходимые для рецепта ингредиенты, она неслась на своём маленьком серебристом Порше загород. Вселенная благоволила, организовав на всех светофорах зелёный.

Мама встретила её у калитки в своей любимой синей разлетайке, так хорошо идущей к её глазам. Странным образом, эта старая, вязаная бабушкой кофта, спустя двадцать лет была всё ещё как новенькая, и очень шла к маминой седине.

— Мамуль, привет, ты не передумала?

— Нет, Булочка, я действительно хочу научиться печь блины.

Если рядом никого не было, мама звала её Булочкой: Анфиса с детства была пухленькой, отчего и получила это домашнее прозвище.

Будто боясь, что мама передумает, Булочка тут же побежала на кухню, достала посуду, венчик, сковороду и начала вдохновенно объяснять:

— Смотри, мы сегодня сделаем всё по рецепту. Он самый удобный, потому что всегда получается.

— Это хорошо, — хриплый, прокуренный голос был таким родным и говорил приятные вещи, которые окрыляли Анфису.

— Нам нужны три мисочки, потому что мы будем все ингредиенты делить на три группы. Вот сюда положим муку и сахар. Здесь соединим кефир и яйца. Ой, ещё чайник же надо вскипятить, чтобы соду заварить!

— Чайник горячий, я недавно кофе пила.

— Мам, тебе же нельзя много кофе!

— Так разве три раза по полчашки — много? — мама смотрела так безмятежно, как ангел, и Анфисе снова нечего было возразить.

— Хотя бы с молоком пьёшь? — без всякой надежды спросила Анфиса.

— Конечно, с деревенским! Пётр Тимофеевич приносит каждое утро.

Где-то на задворках разума всплыла тревожная мысль о том, что Пётр Тимофеевич недавно умер, а значит, никакого молока приносить не мог, но так хотелось научить маму готовить. Хотя бы это. Хотя бы однажды в жизни показать ей то, что было, есть и будет любимой работой Анфисы. Практически такой же одержимостью, как мамин театр. Поэтому она погасила волну и вдохновенно продолжила обучать:

— Взбивать ничего не надо, это очень простой рецепт. Всё вот только венчиком или даже вилочкой размешать и готово. Теперь соединяем сухое с мокрым и ждём кипяточка. Вот так. Теперь заливаем прям кипяток с содой в нашу смесь, не бойся, так и надо. Именно кипяток! И вот у нас готово тесто для волшебных блинчиков. Смотри, как просто жарить!

Налив теста на сковороду, Анфиса уже не замечала ничего вокруг. Внутри всё пело: мама учится печь её блинчики!

Когда на тарелке была гора тёплых, золотисто-коричневых кругляшей, Анфиса обернулась и поняла, что мамы рядом нет, но в коридоре слышен клаксон велосипеда.

Выглянув, Анфиса обомлела:

— Мам, ты разве умеешь кататься на велосипеде?

Но коридор стал удлиняться, мама отдаляться, а клаксон перерос в назойливую мелодию будильника.

Мама никогда не пыталась научиться печь блинчики.

Она не водила никакой транспорт.

Она была влюблённой в театр балериной кордебалета.

Она была лучшей балериной кордебалета, одержимой театром.

Полгода назад её сердце перестало биться.

«Ну что ж, хотя бы во сне я научила её готовить!»