Батя в творческом кризисе

Дух дышит, где хочет

Евангелие от Иоанна 3:8

Утро как утро. Никаких признаков грядущей опасности или хотя бы намёков на что-то необычное. Их не видно даже и сейчас, когда оглядываешься назад и стараешься всё осознать.

***

Виктор проснулся чуть раньше будильника, дождался вибрации браслета на руке и открыл глаза. Жанна продолжала спать, наполовину выбравшись из-под одеяла. Стараясь не шуметь, Виктор отправился заваривать кофе.

Кофе, пара бутеров, вчерашняя каша, почищенные зубы и умытое лицо — творец парить и ползать готов!

Часть зала, отделённая перегородкой из шкафа и диванчика, называлась «кабинет». Пространство разделить получилось, но вот звуки прилетали беспрепятственно. На этот случай имелись наушники. Виктор достал бумагу из нужной стопки — её придавливала вечнопозитивная фигурка Хотэя. Здесь скапливались текущие схемы и наброски. Виктор работал над очередной «штукой».

Прошлая вышла с нелогичным героем. Двигаясь по сюжету, он то тут, то там не соответствовал собственному характеру. В этот раз Виктор решил действовать иначе. Сюжет будет догонять — сперва он проработает протагониста и антагониста, обдумает общую скрепляющую идею и только потом свяжет все концы. Протагонист уже более менее понятен — обычный парень, которому не хватало веры в себя, чтобы раскрыть свой потенциал.

С антагонистом сложнее. Зло, конечно же, должно быть злобным, но не без причины ведь. «Зло без причины — признак автора-дурачины», — продумал Виктор и улыбнулся своему остроумию. Каждый персонаж — протагонист собственной истории. Исходить нужно из этого. И у его антагониста будет своя история — такая, которая обозлит его на весь мир. При этом он не будет тупым или эгоцентриком, обозлится обоснованно.

То есть его мир будет и правда заслуживать ненависти. Издевательства в детстве, неблагополучная семья, в которой отец погибнет, а мать сопьётся. У него будет мечта, какая-нибудь простая, мелкая, но даже она будет разрушена судьбой. Должны быть и просветы с подъёмами, но лишь для того, чтобы потом можно было посильнее ударить. Пусть он даже любовь свою найдёт, будет вроде счастье и взаимопонимание, ребёнок. А потом под Новый год — пара пьяных гопников с ножами, заберут всё. Вот в каком-нибудь таком духе. Штампы? Если хорошо написать, то должно сработать. И имя такое подходящее — Тимур. Только жизнь его «несокрушимого» всё же сломает.

— Батя, а может ну его? Пара алкашей под Новый год, серьёзно? Ты мне ещё елку подожги.

— Ну а как? Ты хотел бы быть картонным злодеем? Я сделаю тебя трагичным персонажем, тебя будут не только ненавидеть, но будут и понимать, жалеть, сопереживать.

— Зашибись! Я этого, во-первых, участвуя в твоём сюжете, знать не буду. А во-вторых, вот серьёзно, ради чьего-то там развлечения ты погрузишь меня в этот кошмар? И я буду проживать его снова и снова? Сначала в твоей голове, потом в головах твоих читателей?

— Это искусство, так все делают…

— Это грёбаный садизм, батя! Вся эта ваша художественная литература! Хочешь поделиться своими офигенно умными мыслями, или там почесать своё офигенно крупное эго? Ну пиши нон-фикшн! Зачем создавать душу и приговаривать её к страданиям? Ты сам-то понимаешь ради чего всё это?

Продолжение рассказа "Батя в творческом кризисе" в сборнике "Сказки с фронтира": https://author.today/reader/612748/5978442