Случай в Белые ночи

Белые ночи в Питере! Сколько этих ночей я встретил и проводил на набережной красавицы Невы! Однажды со мной там произошло весьма неприятное происшествие.

 На втором курсе высшего училища, в начале лета, мы решили погулять по набережной. Мы – это я и человек пять из системы со своими девушками. Конечно, не на сухую. Погода стояла прекрасная и мы, прошлявшись весь вечер, незаметно вошли в белую ночь. Столом нам служили гранитные парапеты, спиртное и закуски были в целлофановых пакетах, которые потихоньку пустели. Мы играли по очереди на гитаре, что-то пели, громко о чем-то спорили, одним словом – веселились, как могли и как умели. 

На каком-то этапе веселье заменилось некоторым непониманием, сменившимся глухим раздражением, вылившимся, в конце концом, в ссору (зачем, за что, почему – не понятно; пьяные ссоры самые загадочные в мире), в результате которой я получил от своей девушки гитарой по физиономии. Вроде не сильно, но… «Взин-нь!» – лопнувшая первая самая тонкая струна рассекла мою щеку в сантиметре от глаза. Трехсантиметровая глубокая рана раскрылась эдаким бутоном, кровь обильно полилась на рубашку.

Я, выругался и послав ее и всех подальше, развернулся и пошел вдоль парапета к ближайшему мосту. Надо было попасть в училище, там все-таки санчасть. Зажимая рану платком, я дошел до одного моста, он был разведен. Пошел дальше и вышел, по-моему, к Дворцовому. Та же фигня. Идти было некуда.

Несмотря на обилие крови, боли я не чувствовал, сказывалось алкогольная анестезия, но что делать дальше не знал. Стоял у моста и с грустью думал, как нехорошо расстался с девушкой, что завтра мне в оцепление, что в 18 лет чуть не остался без глаза. Потихоньку морозная утренняя свежесть и ветерок с Невы разогнали остатки хмеля в моей голове. Начинался похмельный синдром, мутило, хотелось лечь и уснуть.

 Вдруг откуда-то сверху (!!) раздались металлические шаги и женский голос: «Эй, парень, мост сведут только через два часа». Сначала я подумал, что это ангел спустился с небес, потом мелькнула более вероятная версия – белая горячка! Поднял голову. Все оказалось проще: металлическая витая лестница вела к будочке, где сидели два, то ли смотрителя, то ли механика – мужик и тетка. Вот она-то и вышла предупредить меня.

Увидя мою рожу, залитые кровью рубаху и брюки и, видимо, оценив, что опасности я представлять не могу, женщина разахалась и затащила меня в будку. Не буду утомлять подробностями, но дальнейшие два часа я провел у этих милых людей. Меня перевязали, напоили чаем, как могли, замыли кровь.

Наконец, мосты свели, и через десять минут я благополучно перелез через забор училища и, пробравшись в ротное помещение, повалился на койку.

Поутру меня растолкал командир роты:

– Пархоменко! Ты что лежишь, тебе ж в оцепление!

Я оторвал от подушки припухшую физиономию. На наволочке красовалось кровавое пятно размером с суповую тарелку. Правая сторона лица тоже была красного цвета.

– Я…

– Тихо, тихо. Ты лежи, лежи. Разберемся без тебя.

Голова ткнулась обратно в подушку.

 Меня потом даже не наказали, посчитав, что если я в таком состоянии сумел вернуться в училище, значит молодец, мужик, люблю свою Родину. А с девушкой я быстро помирился, впоследствии она даже стала моей женой, и в браке мы прожили 12 лет. Нашему сыну летом 2026 года исполнилось 30-ть лет.