Там, где восходит солнце

Здесь был строго написанный, почти академичный текст. Я воспользовался тем, что бензопила отвлеклась, и превратил сухие буковки в шнурок-кумихимо с тридцатью шестью узелками.
Творческие тараканы

Не лепо ли ны бяшетъ, братие, не растекаясь мысью по бонсаям, начяти старыми словесы повесть о вака, что мириадами листьев кружатся над одинокими соснами, падают в реку Камо и на цветы хризантем в императорском саду.
Еще не прозвучало: «Что из всего живущего не поет своей песни», - а уже явились в этот мир тёка, они же – нагаута.
Пять слогов, семь, и снова пять, и семь – сколько пожелает душа, столько и длится песня. Собираю упавшие на галерею листья кленов, вижу написанные на них танка, но чаще – лишь как завершение тёка.
Ки-но Цураюки пока не обмакнул кисть в тушечницу, не написал слов, на долгие века определивших Путь вака, но в тёка уже есть всё, что может понадобиться еще не родившемуся поэту.
- Где я? – спросит он.
- Утамакура (введение-топоним, отсылка к месту действия) подскажет тебе, - прозвенит в ответ цикада-хигураси.
- С чего мне начать песню?
- Выбери верное макуракотоба (слово-изголовье, традиционный эпитет).
- Я хочу, чтобы песня моя звучала и в женских покоях дворца, и на рисовом поле, чтобы пели ее и бродячие актеры, и молодые куродо, и старики-монахи, и кукушки, и твои собратья-цикады.
Рассмеется хигураси и расскажет поэту о
- какэкотоба (омонимических метафорах. Их использование - один из самых распространенных, почти обязательных приемов в японском стихосложении. Чем глубже метафора, чем больше в ней отсылок – и, как следствие, чем больше смыслов в стихотворении, - тем оно удачнее);
- энго (ассоциативных метафорах, группе слов, словосочетаниях, создающих дополнительные смысловые отсылки и образы, уже знакомые читателям \ слушателям по другим стихотворениям и песням);
- дзё (смысловом параллелизме с отсылкой к основной части стихотворения);
- мидатэ (метафорическом уподоблении без упоминания того, с чем сравнивают).
Поэт низко поклонится хигураси и вернется в дом, где, слушая негромкое звучание кото со в женских покоях, - сочинит свою лучшую тёка. Или, быть может, сэдока (5-7-7-5-7-7).

Бедному поэту не суждено узнать, что в собрании старых и новых песен не останется места для нагаута, лишь для танка, а его разговор с цикадой запишет один из тридцати шести бессмертных.
Он же – легким мановением кисти – превратит простоту, ясность, искренность в поэтику полутонов, намеков, образности, сокрытых смыслов.
Знаменитое: «Вака рождается в человеческом сердце», - станет началом новой эпохи в стихосложении – отныне изысканном, сложном, но строго каноническом. Путь от сердца к сердцу (куртуазная лирика) проходит сквозь препоны ограничений, заводит в лабиринты моно-но-аварэ.
Словесные же игры, столь любезные творцам танка-орику (своеобразных акростихов, обитающих на перекрестке значений отдельных элементов одного иероглифа) будут отнесены к легкомысленным упражнениям, демонстрации технического мастерства автора, изящной поделкой, лишенной истинной глубины.

Путь, казавшийся единственно верным создателю теоретического трилистника поэзии Ямато, породит красоту югэн, сокрытую поначалу за вуалью недомолвок и намеков, а постепенно - за все более строгим каноном, изгоняющим из танка и рэнга (5-7-5 + 7-7 + 5-7-5...) и сердце человеческое, и искренность, и душу.

Не вечно виться вокруг сосны в Такэкума златой цепочке слов и смыслов, не вечно бродить по ней мудрому нэко-сан, повторяя древние моногатари и почти забытые тёка. Однажды она рассыплется на отдельные звенья, и подберут их те, кого еще век назад невозможно было даже в шутку назвать поэтами – не изысканные аристократы и высокоученые монахи, но ничтожные мещане и торговцы.
Собирая осколки рэнга, сложат из них хайкай – стихи низкие, недостойные именоваться истинной поэзией.
Остроумные экспромты, произнесенные за чашкой сакэ, по случаю или без оного, не спрашивая ничьего дозволения, бесцеремонно отодвинут танка с пьедестала. Дело немыслимое, почитай, невозможное, но от того не менее реальное.
Хайку вернут в поэзию то, что, казалось, было потеряно навсегда - искренность, внутренний реализм и глубину.

Плывет гряда облаков...
Как бережно светлую луну
Она несет на себе. (Бонтё)

От этой ивы
Начинается сумрак вечерний.
Дорога в поле. (Бусон)

Перевести хайку, сохранив многозначность и лаконичность, очень сложно.
Вера Николаевна Маркова однажды призналась ученикам: «Бывает, одно хайку за день переведу – и того довольно».
Невозможно вложить в слова, состоящие из ограниченного числа букв, все те смыслы, отсылки, культурный контекст, что скрываются в одном-единственном иероглифе.

Сохранять ли количество слогов, выбирая краткость и один – часто – самый очевидный смысл, или переводить (не)ритмической описательной прозой, превращая изящные пять, семь и снова пять слогов в прозаические пересказы – вечные споры, и нет им конца.
Оставьте спорщикам их теории и строго научные аргументы. Закройте глаза - и вы увидите продрогшую обезьянку, поэта в соломенном плаще, идущего по дороге. А следом за ним спешат цикада-хигураси с кото со и нэко-сан, напевающий тёка и рассказывающий моногатари.