Ружья для зверинца с толстой шкурой – ПТР Михаила Блюма.

Наверное, довольно сложно найти человека, интересующегося историей охоты и охотничьего оружия в России, который бы при этом никогда не слышал о Михаиле Николаевиче Блюме. Опытный охотник и стрелок, автор книги "Охотничье нарезное оружие". А самое главное, М.Н. Блюм вскоре после войны стал разработчиком не одного, а комплекса охотничьих патронов – событие, в отечественной истории действительно уникальное.

Этот факт интересен еще и тем, что по известной части своей биографии Михаил Николаевич перед Великой Отечественной войной занимался созданием различных систем оружия под малокалиберный патрон – самой известной его разработкой стал малокалиберный учебный пулемет. Есть информация, что применялась эта система и на охоте – для отстрела волков с самолета. К слову, после войны М. Н. Блюм предлагал "реанимировать" эту систему в виде "охотничьего автомата".

Но даже не специалисту понятно, что между оружием под "мелкашечный" .22LR и комплексом новых патронов довольно большое расстояние. Причем, некоторые патроны были еще и высокоскоростными, о которых отечественные охотники могли разве что читать в зарубежных журналах. Как же у М.Н. Блюма получилось этот путь пройти?

Примечательно, что, например, в статье Соловьёв А. "Династия. Блюм Михаил Николаевич" на сайте https://www.ohotniki.ru/, служащей для всего российского интернета (включая википедию) основным источником информации о М.Н.Блюме этот этап описан так:

"Тухачевский был объявлен врагом народа и расстрелян. Военные разработки под его руководством были объявлены вредительством, а сотрудники уволены или репрессированы. Михаила Николаевича уволили с Ковровского завода и запретили заниматься разработкой боевых систем. Он уехал в Москву и стал опять работать инструктором по стрельбе. Во время войны будучи сотрудником ОКБ М.Н. Блюм работал над артиллерийскими системами"

Звучит, конечно, весьма печально. Однако, как подсказывает нам та же википедия, маршал Тухачевский был расстрелян в 1937 году. Если же открыть небольшую книгу "Энциклопедия ковровского оружия", то можно с удивлением увидеть, что раздел "Противотанковые ружья", там открывает фото с подписью: "12,7 мм противотанковое ружье конструкции Блюма на сошках. 1-й вариант образца 1937/38 гг.

Ружье разработано в ЦКБ-2. Основной разработчик М.Н.Блюм".

На следующих страницах фамилия Михаила Николаевича также встречается не один раз – как в виде самостоятельных разработок, так, например, в подписи к 20-мм ротному противотанковому ружью системы Блюма-Владимирова. При этом работы над ПТР и не думали прекращаться – тот же Владимиров, уже самостоятельно сделал еще один вариант противотанкового ружья, которое накануне войны рассматривалось военными как основной конкурент ПТР Рукавишникова, принятого на вооружении в 1939 году.

Но еще интереснее посмотреть, где именно и над какими «артиллерийскими системами» Михаил Николаевич работал во время Великой Отечественной.

29-30 апреля 1942 на Софринском артполигоне были проведены предварительные испытания 14,5-мм ПТР разработанного в ОКБ-16 НКВ. Хотя калибр был знакомый, сам патрон заметно отличался от привычных испытателей – за его основу при разработке взяли гильзу 23-мм снаряда от авиапушки. Принцип действия автоматики был основан на длинном ходе ствола и обеспечивал автоматическое открывание поршневого затвора и выброс гильзы после выстрела. Заряжание ружья производилось вручную, одним патроном, общий вес – примерно 27 кг.

Предварительность испытаний оказалась вполне уместной. Стрельба из ПТР производилась по 60-мм бронеплите с дистанции 100 м. Перед бронеплитой был поставлен щит фанеры с мишенью в виде треугольника. После первых шести выстрелов испытатели с нарастающим удивлением изучили сначала вмятины на бронеплите, а затем овальные дыры в фанере – ясно показывающие, что пуля приходила к плите боком. Перед следующими двумя выстрелами еще один фанерный щит поставили на 50 метрах – в результате получив еще одну пару овальных пробоин. Еще пять выстрелов произвели с навинченным надульником – с тем же печальным результатом. В итоге со словами «недостатком ПТР является неправильный полет пули, которая выходит из равновесия сразу же после вылета из канала ствола» ПТР отправили на доработку.

Повторные испытания ПТР, получившего к тому моменту индекс «15-П», прошли во второй половине мая. В этот раз ружье уже не только попадало в плиту, но и вполне уверенно ей пробивало. Правда, без ложки дегтя не обошлось и тут. Хотя патрон с металлокерамическим сердечником и продемонстрировал способность на дистанции 90 метров «шить» насквозь 60 миллиметров цементированной бронеплиты, он заодно и показал завидный аппетит по части сжирания ствола – уже на 103-м выстреле испытаний на живучесть была получена первая пробоина неправильной формы, на 185 выстреле испытатели зафиксировали уже знакомый след прилетевшей боком пули. Скорость пули, при первых выстрелах зашкалившая за 1200 м/с, по мере расстрела ствола так же заметно просела.

Чуть лучшие показатели были у пули с каленым сердечником (БС-39), сохранявшей правильность полета и на 180-м выстреле. Но вот с пробиваемостью у этой пули дело обстояло значительно хуже – даже по 40-мм бронеплите она дала лишь 30% сквозных пробоин.

Но, по крайней мере, это было «уже что-то» и, занеся в отчет рекомендацию хромировать канал ствола и провести дополнительные испытания на живучесть, софринцы передали ПТР дальше.

8 мая 1942 новое противотанковое ружье испытали на Научно-исследовательском полигоне ГАБТУ КА. Помня о довоенных проблемах, когда результаты, полученные по советским бронеплитам, далеко не всегда соответствовали реальным немецким танкам на поле боя, стрельба велась по трофейным танкам -- чешскому «Прага ТНГС»и французскому «Сомуа». Для «чистоты эксперимента», параллельно с опытным ПТР, танки обстреливались также из штатного ПТРС.

Первым под прицелом нового противотанкового ружья оказался «чех». С дистанции 100 метров произведено 5 выстрелов патроном с керамическим сердечником. Попадания пришлись в лобовой лист танка толщиной 25-мм. Результат – одна сквозная пробоина, две вмятины и три рикошета. Отмечены два случая невыброса гильзы.

Вторая серия из пяти выстрелов пришлась на нижний 40-мм (двухслойная броня 15 + 25 мм) лобовой лист. Получено две сквозные пробоины, рикошет о башню, пробитие короба внешней укладки, а след одного попадания обнаружить не удалось. Снова приключились невыбросы гильз, а стрелок пожаловался на болезненное ощущение в плече и ушибы щеки.

Еще 5 выстрелов добавили одну сквозную пробоину 40-мм брони, одну осечку и три недопробития – пуля смогла преодолеть только первый 25-мм бронелист. Аналогичный результат был и у следующей серии, только последняя пуля дала не осечку, а промах.

После перехода на 250 метров первая попытка обстрелять танк закончилась неудачно. Начались отказы автоматики – нерасцепление ствола с затвором, сильная отдача в плечо стрелка. Дальнейший обстрел пришлось проводить в ручном режиме, что, впрочем, по ощущениям проводившего стрельбу испытателя, значительно уменьшило силу отдачи. Всего сделано 23 выстрела, из них только лишь один оставил сквозную пробоину в 25-мм лобовой плите.

Следующим в прицеле ПТР оказался «француз». Обстрел велся с дистанции 100 метров в борт. Первая серия дала одну сквозную пробоину в 45-мм бортовой броне, вмятину на погоне башни, два удара пули плашмя и один промах. Вторая добавила еще одну пробоину, рикошет и три прихода в цель боком. На 200 метрах результат оказался еще более плачевен – восемь выстрелов дали одно непробитие, два рикошета и пять ударов пули плашмя. Вспомнив опыт апрельских испытаний, следующие три выстрела сделали через фанерный лист, и лишь убедившись в стабильности полета пуль, вновь «приступили» к танку.  Пять выстрелов с дистанции 100 метров по башне дали одну сквозную пробоину и три глубокие вмятины. Серия из четырех выстрелов с 200 метров добавила одну несквозную пробоину, глубиной 38-40 мм и две вмятины.

Общий итог испытаний трудно назвать впечатляющим. Из 44 выстрелов по «Праге» только 5 пуль дали сквозные пробоины и еще 6 оставили вмятины на броне.  При стрельбе в полигонных в самом прямом смысле слова условиях, по неподвижно стоящему танку, который не плевался в ответ пулеметными очередями, за которым не шли цепи в мышасто-серой форме. ПТР явно нуждалось в дальнейшей доработке. Но результаты стрельбы ПТРС по тем же целям столь же явно показывали: за эти «лишние» миллиметры бронепробития очень даже стоит побороться.

Испытанное опытное ПТР относилось к серии ПТР-БНС – противотанковых ружей Большой Начальной Скорости. А разработчиком его был конструктор ОКБ-16 Михаил Николаевич Блюм – вторым названием, под которым П-15 проходило в документах, было ПТРБ.

За годы войны в СССР было создано далеко не одно опытное ПТР, причем в работе над ПТР-БНС принимали участие и такие конструкторы, как Дегтярев и Симонов. Но именно ПТРБ вместе с другой разработкой ОКБ-16 – ПТР РЕС ((Рашкова, Ермолаева, Слухоцкого) являлось одной из наиболее перспективных систем. Уже в конце 42-его было принято решение заказать партию в 50 штук противотанковых ружей Блюма для войсковых испытаний. Тем временем сам Михаил Николаевич продолжал работу – в начале 1943 года на полигон ГАУ для испытаний поступил новый вариант ПТРБ – 43-П – взяв для пули 14,5 мм гильзу от снаряда к 25-мм зенитному автомату ЗИК, конструкторы надеялись получить скорость 1500 м/с. И действительно, в ходе повторных испытаний в феврале удалось достичь скорости 1510 м/с. В ходе последующих испытаний один из вариантов, разработанный Блюмом совместно с Глухаревым, смог продемонстрировать начальную скорость 1691 м/с. Наиболее впечатляющим стал тест на пробиваемость. 43-П на дистанции в 200 метров стабильно пробило 70-мм (две сложенные бронеплиты: 10+60) броню.

В августе 1943 года первую серию опытных ПТР-БНМС распределили по частям для войсковых испытаний. Как писали из частей: «По мощности и бронепробивному действию оба испытываемых образца ПТР РЕС и ПТР БЛЮМ – значительно превосходят состоящие на вооружении ПТРД и ПТРС и представляют безусловно надежное средство борьбы со средними танками типа «Т-IV» и даже с более мощными бронированными машинами врага».

Однако летом 43-его и немецкие танки стали уже «не те», что были в 41-м. Если про «тигры» было известно и ранее, то Курская дуга стала дебютом для «пантер». Но главной проблемой стали даже не новые немецкие танки, а массовое появление бортовых экранов. Проведенные испытания обстрелом трофейных танков показали, что:

«Применения экранирования резко снижает действие пуль по броне. Легкий экран (толщина 4-6 мм), устанавливаемый перед броней на расстоянии 300-400 мм, делает неуязвимой броню при стрельбе с той дистанции с которой пробивается броня без экрана.

Для увеличения пробивного действия пули по стрельбе по экрану, требуется применение специальных противоэкранных пуль. Такая пуля пробивает экран и броню за экраном».

И хотя Блюму в дальнейшем удалось довести начальную скорость своего противотанкового ружья до еще более внушительной цифры  – 1632 м/с, затянувшаяся разработка «противоэкранной» пули так и не позволила ПТРБ, как и его конкурентам, попасть на фронт хотя бы на последнем этапе войны. К тому же, чем дальше, тем больше становилось ясно, что век ПТР уже миновал и куда более эффективным средством против бронетехники являются гранатометы.

Тем не менее, как мы теперь знаем, опыт работы над увеличением начальной скорости путем уменьшения калибра пули на базе уже существующей гильзы очень пригодился Михаилу Николаевичу в дальнейшей работе. В 1955 году появился новый спортивный и охотничий патрон 5,6×39 мм с начальной скоростью до 1200 м/с, разработанный на базе гильзы от военного патрона образца 43 года, переобжатой под пулю 5,6. Так оружие Блюма «большой начальной скорости» получило, наконец, свою путевку в жизнь.

Андрей Уланов.