Переписка Карла Ясперса и Мартина Хайдеггера

На четвертом курсе института я прочитал переписку Карла Ясперса и Мартина Хайдеггера с 1920 по 1963 год. Это сильно на меня повлияло, потому что я тогда был озадачен поиском интеллектуального оппонента. Тогда никто так и не нашелся, только друг-единомышленник, с которым мы вместе искали сильного «соперника». Но люди не хотели разговаривать с нами о философии всерьез. Кажется, мы недоучли, насколько для большинства людей образование — это просто образование, а не призвание или личная потребность.

Влияние данного текста оказалось настолько сильным, что спустя многие годы я наделил свою героиню фамилией Асперс — практически Ясперс, а потом взял эту фамилию себе по документам. Наверное, эта переписка — текст, над которым я плакал больше, чем над любым другим.

Позже я перечитал эту переписку уже в 2022 году, и она обрела для меня совершенно иное значение. Не просто как абстрактное общение людей с разными взглядами, а фактически как дружба между теми, кого вполне можно считать идеологическими врагами. Я уже был в Тбилиси, и мы с тем другом-единомышленником снова вспомнили наш поиск и пошли в гости к одной девушке, которая любила собирать разных людей под одной крышей и создавать условия для бесед. В итоге мы встретили девушку-марксистку, и нам даже удалось частично получить то интеллектуальное удовольствие от общения с человеком с другим взглядом. И хотя мой друг по итогу вечера и четырех кружек пива оказался недоволен ее аргументацией, во мне снова зародилась старая надежда — оказаться в мире, где разные точки зрения могут сосуществовать, не уничтожая друг друга.

Вот суть переписки:

1920–1922: начало — ощущение, что они нашли друг друга

Хайдеггер и Ясперс познакомились лично в 1920 году. Ясперс уже был известен: вышла его «Психология мировоззрений», а Хайдеггер был значительно менее заметной фигурой и работал у Гуссерля (феноменология).

Хайдеггер пишет Ясперсу первым после чтения «Психологии мировоззрений». Уже здесь возникает характерная для их отношений вещь: Хайдеггер одновременно восхищается Ясперсом и довольно жестко его критикует. В 1922 году произошла их первая дружеская встреча, где они много и долго разговаривали, и возникло чувство интеллектуального родства. Их объединяло недовольство тогдашней академической философией. Оба считали, что университетская философия слишком превратилась в профессию вместо настоящего философствования.

Но уже здесь заметно фундаментальное различие. Для Ясперса философия — прежде всего коммуникация между людьми. Человек приходит к себе через другого. Для Хайдеггера философия становится вопросом гораздо более радикальным: что вообще значит быть? И позже именно это различие окажется огромным.

1923–1926: дружба становится настоящей

Это самый теплый период переписки и самый плакательный для меня! Помню, как я ехал в поезде и читал именно эти письма. Незаметно для себя начал рыдать, а молодая грузинка стала меня успокаивать. Я тыкал ей в книжку, будто она могла понять содержание по моему жесту, а потом мне стало неловко, и я уставился в окно. Мы проезжали горы, и вдалеке паслись овечки, а рядом — пастушья собака и пастух, как с картинок.

Но вернемся к переписке:

Они обсуждают университетскую жизнь, коллег, книги, назначения на кафедры, философские проекты. Причем часто довольно откровенно и язвительно оценивают окружающих философов. Хайдеггер особенно резко относится к академической среде. Ясперс во многом разделяет его раздражение, но не склонен к тотальному отрицанию окружающих. Интересно наблюдать психологическую асимметрию. Ясперс воспринимает личное общение как философски значимое само по себе. Для него дружба — пространство, где человек становится самим собой. У Хайдеггера чувствуется гораздо большая закрытость. Он способен на очень интеллектуальное сближение, но сохраняет дистанцию. И тем не менее Ясперс становится одним из немногих современников, которых Хайдеггер воспринимает всерьез.

1927: появляется «Бытие и время»

После публикации «Бытия и времени» ситуация меняется. Хайдеггер внезапно становится философской звездой Германии. Ясперс понимает масштаб произошедшего, видит, что Хайдеггер создал не просто очередную академическую работу, а философию совершенно другого уровня. Но полного философского сближения не происходит. Ясперса настораживает сама структура хайдеггеровского мышления. Его собственная философия движется в сторону экзистенции, свободы, трансценденции и коммуникации. У Хайдеггера же Dasein — не столько о человеческой личности. Анализ человека нужен ему для постановки вопроса о бытии. Поэтому двух мыслителей иногда объединяют словом «экзистенциализм», но сами они хорошо понимают, насколько это поверхностное объединение.

Ясперс: что происходит с человеком, когда он действительно становится собой?

Хайдеггер: что означает само «есть»?

1928–1932: дороги начинают расходиться

Хайдеггер получает кафедру Гуссерля. Ясперс продолжает работать в Гейдельберге. Переписка сохраняется, но первоначальное ощущение «мы вдвоем против философского мира» исчезает. Особенно важна публикация трехтомной «Философии» Ясперса в 1932 году. К этому моменту уже становится очевидно: Ясперс и Хайдеггер строят две самостоятельные философские системы, несмотря на общий интерес к человеческому существованию. А потом наступает 1933 год.

1933: катастрофа отношений

Гитлер становится рейхсканцлером. Хайдеггер вступает в НСДАП и становится ректором Фрайбургского университета. Это центральный перелом переписки. Для Ясперса ситуация имеет еще и непосредственно личное значение: его жена Гертруда - еврейка. При этом сначала Ясперс не понимает масштаб происходящего с Хайдеггером и даже видит в ректорстве Хайдеггера возможность университетской реформы. Они оба годами презирали бюрократическую академическую систему. И на короткое время Ясперс допускает мысль, что политический переворот действительно может привести к обновлению университета. Но быстро становится понятно, что Хайдеггер пошел намного дальше. Он не просто приспосабливается к режиму. Он пытается философски осмыслить национал-социалистическую революцию как историческое событие огромного значения. Особенно показательной становится его ректорская речь 27 мая 1933 года. Хайдеггер говорит о самоутверждении немецкого университета, судьбе немецкого народа, служении государству и исторической миссии. Для Ясперса это становится серьезным негативным сигналом.

Знаменитый разговор о Гитлере

Есть один эпизод, который часто вспоминают вместе с перепиской, хотя известен он прежде всего из поздних воспоминаний Ясперса. Ясперс спрашивает Хайдеггера примерно о том, как вообще такой необразованный человек, как Гитлер, способен управлять Германией. Хайдеггер отвечает примерно вот такое: «Образование совершенно неважно. Посмотрите только на его чудесные руки». Фраза поражает Ясперса. Потому что перед ним не наивный студент и не массовый сторонник режима, а человек, которого сам Ясперс считает одним из сильнейших философских умов Германии. И он слышит от него почти иррациональное восхищение фигурой фюрера. 

1933–1936: связь распадается

Хайдеггер покидает должность ректора уже в 1934 году. Но это не означает немедленного разрыва с национал-социализмом. И здесь есть важная тонкость. Позднее возникнет удобная версия: Хайдеггер ошибся в 1933 году, быстро понял ошибку, ушел с поста ректора, дистанцировался от режима. Но это слишком упрощенная картина. В том числе опубликованные позднее «Черные тетради» показывают, что отношения Хайдеггера с национал-социализмом и антисемитскими представлениями были значительно сложнее и глубже, чем просто несколько месяцев политической наивности. Для Ясперса же положение становится все хуже. Из-за брака с еврейкой в 1937 году его лишают кафедры, в 1938-м запрещают публиковаться. К концу войны положение Ясперса и Гертруды становится настолько жутким, что они живут с пониманием возможности ареста и депортации. А человек, которого Ясперс когда-то считал своим ближайшим философским союзником, находится совершенно по другую сторону баррикад.

После 1945 года: Ясперс участвует в разбирательстве дела Хайдеггера

После падения нацистского режима начинается денацификация университетов. И возникает вопрос: можно ли Хайдеггеру снова преподавать? У Ясперса запрашивают мнение. Это один из самых интересных документов во всей истории их отношений. Ясперс не пытается уничтожить бывшего друга. Он признает философское значение Хайдеггера и его выдающиеся способности. Но одновременно считает его политически опасным. Смысл позиции Ясперса примерно следующий: у Хайдеггера есть чрезвычайная интеллектуальная сила, но его мышлению свойственна радикальность и безответственность. Поэтому Ясперс выступает за временный запрет преподавания, но не за уничтожение его философской карьеры! Это очень характерно для Ясперса. Он разделяет: Хайдеггер-философ не равно Хайдеггер как политически ответственный человек. 

Над этой частью я ломал голову много лет! Все не мог понять до какой степени можно любить человека, чтобы не обесценить его даже в таких обстоятельствах. Не свести к удобному и одобряемому ярлыку. Ведь Ясперс в том момент вполне мог упростить друга до "оказавшегося глупым и заблуждающимся", а себя до "правого и умного". Тем более личная история и статус его жены очень этому способствовали. 

1949–1950: попытка восстановить отношения

И вот начинается, на мой взгляд, самая психологически значимая часть переписки. После многолетнего молчания они снова начинают писать друг другу! После всего! Ясперс хочет понять: что произошло с Хайдеггером? Не просто политически. Экзистенциально. Как человек, с которым он когда-то чувствовал такое духовное родство, мог оказаться там, где оказался? Ясперсу нужна настоящая коммуникация — то есть именно то, что является центральной категорией его собственной философии. Он ждет от Хайдеггера открытого разговора. 

Главная невозможность их послевоенного диалога

Хайдеггер признает ошибки. Он говорит о заблуждении, политической слепоте, неправильной оценке ситуации. Но Ясперсу этого недостаточно. Потому что Ясперс после войны пишет книгу «Вопрос о виновности» и подробно различает разные виды вины. Для него вопрос ответственности — самый главный. Недостаточно сказать: я неправильно оценил политическую ситуацию. Нужно спросить: что во мне самом позволило этому произойти? И вот такого саморазоблачения Хайдеггер практически не дает. Он переводит разговор на другой уровень: судьба Запада, техника, нигилизм, забвение бытия, историческая судьба Германии. То есть Ясперс задает вопрос на уровне личной ответственности. Хайдеггер отвечает на уровне истории бытия.

Здесь раскрывается их философское различие

Именно поэтому переписка настолько интересна философски. Их личный конфликт практически воспроизводит различие между их философиями. Для Ясперса истина связана с коммуникацией. Я существую не как изолированный философский субъект. Я раскрываю себя перед другим человеком, рискую собой в разговоре, признаю собственную ограниченность. Поэтому Ясперс требует от Хайдеггера примерно этого: говори со мной как один человек с другим. А Хайдеггер все сильнее мыслит человека внутри гораздо более масштабного процесса — истории самого Бытия. Нацизм для позднего Хайдеггера оказывается связан с более общей катастрофой превращения сущего в ресурс. Для Ясперса такой масштаб объяснения чудовищен. Потому что за этими категориями можно потерять человеческий вопрос: «Мартин, а что сделал ты?»

Они так и не становятся друзьями снова

Переписка продолжается вплоть до 1963 года, но прежней близости уже нет. Они признают философское значение друг друга, иногда появляется теплота, есть воспоминания о прошлом. Но что-то фундаментальное уже невозможно восстановить.

Для меня особенно трогательно и больно не то, что они не смогли восстановить дружбу. Это как раз понятно: люди и из-за меньшего расстаются навсегда. А напротив — то, что, несмотря ни на что, их переписка длилась 43 года. И это поразительно! В нашем мире, где каждый живет в своем «пузыре», где мельчайшее несоответствие вроде «не те мемы смотрит», «не в то одет», «не те смайлики ставит» для многих уже достаточная причина, чтобы вынести негативный вердикт всей личности человека, такая дружба, как у Ясперса и Хайдеггера, — выглядит почти невозможной. И я счастлив, что когда-то увидел кусочек их мира, который наполнил меня и наполняет до сих пор. Рекомендую всем к прочтению!