«Неизбежность» началась, когда мне было двенадцать

Свою первую книгу я написала в двенадцать лет.

Толчком, как ни странно, стали «Большие надежды» Чарльза Диккенса. После них мне ужасно захотелось написать собственную историю.

И я написала.

Хотя назвать её романом сейчас у меня язык не повернётся. Это была самая настоящая сказка. Та самая детская сказка, в которой возможно абсолютно всё, если автору этого хочется.

К сожалению, сама книга была утеряна. Ни тетради, ни файла, ни единственной страницы у меня не осталось. Но история осталась в голове. И много лет спустя именно она стала основой «Неизбежности».

Правда, если бы герои нынешней книги встретили свои первые версии, подозреваю, знакомство прошло бы… странно.

Элиру тогда звали Ангела. И она была девочкой, созданной из воды и огня.

Фредрин был заколдован Мегганой. А сама Меггана никаких сложных мотивов не имела, потому что в двенадцать лет мне всё было предельно ясно: она злая ведьма.

Элоуэн звали Кассиопия. Она была королевой бессмертного народа мараков. Мараки были звёздами и, падая с неба, принимали человеческий облик.

И знаете что?

Спустя столько лет мне всё ещё нравится эта идея.

А вот Рейнар… Рейнар был крестьянином по имени Джей.

Да. Вот так.

Ник был его сводным братом, а Томпсон их отцом, бывшим главой королевской стражи.

Алиссандру звали Софи. Она была дочерью Фреда и Мегганы и росла буквально по часам. Позже она узнала, кем на самом деле является её мать, и вставала на сторону Ангелы.

Ангела и Ник обладали магическими способностями. Они сражались с монстрами Мегганы, спасали королевство… а потом выяснялось, что они брат и сестра.

В общем, двенадцатилетняя я явно не собиралась экономить на сюжетных поворотах.

От той сказки до нынешней «Неизбежности» изменилось почти всё.

Мир стал другим. Герои выросли. Некоторые поменяли имена, характеры, происхождение и судьбы настолько, что от их первых версий осталась разве что тень.

Какие-то персонажи исчезли.

Какие-то, наоборот, ждали много лет, пока я снова к ним вернусь.

И всё же мне удивительно думать, что в основе истории, которую я пишу сейчас, до сих пор лежит сказка, придуманная двенадцатилетней девочкой после прочтения Диккенса.

Иногда мне кажется, что мы не всегда придумываем новые истории.

Иногда мы просто возвращаемся за теми, которые когда-то не сумели рассказать до конца.

А вы помните первую историю, которую придумали в детстве?

И если бы нашли её сейчас, решились бы перечитать?