Вся соль одной фразой
Автор: Бьярти ДагурОчень Сложный Флешмоб от Татьяны Николаевой действительно очень сложный. Во-первых, потому что, по условиям, фрагмент, в котором вылезают уши основного посыла текста, должен быть именно диалогом. А персонажи чаще уходят во внутренние монологи почему-то. Во-вторых, попробуй, вспомни, в какой главе конкретная фраза или диалог завалялись. В-третьих, на одном квадратном метре нередко толкутся несколько идей, одна основней другой. Но снаружи с ночи дождь, который даёт право взять тайм-аут в исследовании улиц и музеев, так что всего лишь какой-то час раскопок... Дождь затяжной, поэтому отрывков не один.
Жить — это значит без конца восставать из тепла. Возрождаться фениксом в череде разочарований. У каждого свои.
Они, наверное, считали, что отлично подбадривают, но Буту хотелось, чтоб за него боролись. Кто-то должен был его встряхнуть за плечи, требовательно глядя в глаза, и проговорить, чеканя слова: ты не барахтаешься в одиночку, ты не неважен. Мы сделаем ради тебя всё, что требуется: просидим с тобой ночь напролет, покрошим твоих врагов, продадим почку, заложим дом, соберём семейное совещание, купим тебе билет в Эл-Эй или Нэшвилл, перестроим планы на отпуск, потому что остальное обождёт, самое главное сейчас — ты и то, что ты пытаешься построить. Мы поможем тебе вырваться. Мы дадим тебе шанс быть собой.
Кто-то должен был такое сказать.
И не сказал.
(роман "Ломка")
Его ударило чем-то — острым, неисправимым. Так, как ударяет сильной штормовой волной о причал. Иезекия положил ладонь на бетонную поверхность, чтобы ухватиться за реальность. Вокруг всё равно был разлом.
Силуэт неоновой рыбы на стене повернул голову.
— Ты неправ. То, что ты делаешь, неправильно. Это не тот язык, — сказала рыба.
Иезекия уставился на неё.
— Ты мыслишь категориями с предыдущего витка спирали. Так не годится.
Рыба была требовательна и посматривала на него сверху вниз, немного брюзгливо.
— Разве одно и то же правило не остаётся неизменным? Оно не может трактоваться иначе, на каких языках ни говори.
— Правила есть, — согласилась она. — Только они более фундаментальны. И пора бы тебе перескочить в класс постарше. У тебя есть обязательства. Не пренебрегай ими, как в прошлый раз.
(роман "Ломка")
Он заметил, что его собираются прервать. Сделал мягко знак, что ещё не договорил.
— Но как быть, если на всех ресурсов не хватает? Как бы вы поступили, если бы вам пришлось выбирать между двумя-тремя вашими друзьями, и все они вам дороги, или между членами семьи, которых вы одинаково любите?
(роман "Caregiver")
— Ты должна ей понравится, — проинструктировала мать. — Это важно.
От этих разговоров уже болела голова.
Весь мир свихнулся, вслед за Нью-Йорком. Теперь недостаточно просто быть. Нужно обязательно что-то из себя представлять. Чем-то выделяться. Быть «внутренне богатой». Даже если не совершаешь ничего особенного, все вокруг подразумевают, что ты должен хотя бы думать о необычных вещах, завести какое-нибудь хобби странное. Обожать космос, втайне писать фэнтезийный роман, быть аутистом, изучать редких насекомых, играть в ролевые игры, собирать лего, петь в хоре. Только тогда ты ценный и за тебя будут болеть. Но ей совершенно не хочется. Ей нравятся простые вещи, самые обычные, чтоб всё шло так, как всегда. Этого разве недостаточно?
«Оставьте меня в покое. Я хочу быть такой, какая есть».
(роман "Caregiver")
— А здесь про что?
— Переводится как «Мститель». По мотивам рун о Куллерво. О парне, у которого с детства не складывалось в жизни. И потом он вырос, и от него пошла волна разрушения. Потому что в нём скопилось столько негативной энергии, что в один прекрасный момент она рванула, как запертая в котле под крышкой. Снесла эту крышку, превратилась в стадо диких зверей и пошла уничтожать всё на своём пути. Много боли и разочарований взрывоопасны, Мортон, сам понимаешь.
— И что потом?
— Ну, потом он покончил с собой.
— Это ты тоже назовёшь безобидным и позитивным?
— Ты же не хочешь сказать, что вообще нужно всё злое обходить молчанием, будто его нет. Ветхий завет же не замалчивает. Важно, что не все доходят до ручки. Кому-то удаётся обойтись малой кровью. Без стада хищников под видом мирных коров. Ну, что-то вроде «Прощайте и будете прощены» или притчи про раба, который не простил долг товарищу. Хотя в случае с этой историей прощение не помогло бы. Да и те, на кого он был зол, были реально виноваты, сильно виноваты. И, в общем-то, заслужили того, что с ними случилось. Но спустить пар ему явно требовалось до того, как стало совсем хреново. Что до сих пор справедливое правило.
— А что-нибудь не такое мрачное?
Валто уселся по-турецки на диване, скрестил лодыжки.
— Ты вроде бы из Мэна, Мортон? У тебя там тоже снега и холод. Ты должен быть привычен к мрачному. Темнота, снежные заносы.
(роман "Буря")