Еще один абзац. Тоже воскресный

Предыдущий воскресный абзац я выложил ночью. Потом написал еще. И думаю: а что бы не принести его на тот же самый флэшмоб Екатерины Овсянниковой? 12 часов-то прошло уже.

Итак.

Очнулась Танька оттого, что кто-то повернул ее на спину, а затем ухватил под мышки и попытался приподнять. Было это и неудобно, и больно – особенно ногам и пояснице.

– Не так, почтенный отче, – прорвался в ее сознание обеспокоенный голос Олафа. – На спину ее положить надо. И ноги приподнять. Можно плащ скатать, подложить...

Танька простонала. Это подействовало: ее вновь опустили на землю.

– Да, вот так, отче, – произнес Олаф. – Теперь пусть полежит.

Осторожно, боясь обжечься ярким солнечным светом, Танька приоткрыла глаза. Увидела два склонившихся над ней бородатых лица. И тут же зажмурилась снова. Более абсурдное сочетание трудно было себе представить. Олаф и отец Хризостом – как они вообще могли оказаться вместе?! И не попросишь ведь этого окаянного монаха убраться!

– Я поднимусь, Олле? – по-прежнему не открывая глаз, пробормотала она и, опершись на локти, стала медленно приподниматься. Сама, не дожидаясь, пока монах опять примется ей помогать.

По счастью, отец Хризостом словно прочитал ее мысли.

– По-моему, здешний настоятель зовет меня, – вдруг произнес он. – Я оставлю тебя, почтенный лекарь?

– Да, конечно, – невозмутимо откликнулся Олаф. – Думаю, я вполне справлюсь один.

Танька чуть-чуть приоткрыла один глаз. Увидела прямо перед собой спину отца Хризостома. Еще через мгновение тот скрылся в толпе.

И тогда Танька облегченно перевела дух и наконец распахнула оба глаза.

– Добегалась голодная, – хмуро произнесла она. – Даже о лисичках своих позабыла.

– О лисичках? – недоуменно переспросил Олаф. И тут же хлопнул себя по лбу: – А, понял!.. Ну ничего, сестренка. Главное – мы знаем причину.

– Главное – чтобы теперь оно не началось, – вздохнув, поправила Танька. – Ну обновление...

Олаф нахмурился. Затем молча кивнул – не стал ни ободрять ее, ни успокаивать. И Танька благодарно улыбнулась ему в ответ.

– Вот что, сестренка... – произнес Олаф, чуть подумав. – Тут, оказывается, есть госпиталь. Не какой-нибудь – орденский, британский...

Танька нежно посмотрела на него, вымученно улыбнулась.

– Да кто же меня туда отпустит, Олле? Я ведь преступница теперь. Меня не в госпиталь, а в Тингис повезут – на церковный суд.