Кто придумал попаданцев: Лукиан, Марк Твен или русские фантасты?

Если вам кажется, что попаданцев придумали современные авторы, которым срочно понадобилось отправить инженера к Ивану Грозному, спецназовца к Сталину, а обычную женщину — в тело прекрасной герцогини, то нет.

Всё гораздо старше.

Само слово «попаданец» действительно молодое. Оно появилось в русскоязычной читательской и писательской среде и стало активно использоваться примерно в начале 2000-х.

А вот сюжету о человеке, который оказывается в совершенно чужом мире и пытается там освоиться, почти две тысячи лет.

Правда, если начать искать самого первого попаданца, довольно быстро выясняется, что всё зависит от того, кого именно мы готовы так назвать.

Сначала были не попаданцы, а путешественники

Примерно во II веке нашей эры Лукиан Самосатский написал «Правдивую историю».

Название, разумеется, было издевательским: ничего правдивого в ней не предполагалось.

Герой вместе с пятьюдесятью спутниками отправляется в плавание, после бури оказывается на Луне, вмешивается в войну её жителей с обитателями Солнца, возвращается на Землю, попадает внутрь огромного кита и продолжает путешествовать по всё более невероятным местам.

До нашего попаданца ему не хватает одной важной детали: Лукиан не пытается устроиться на Луне, открыть там производство и объяснить местным, как правильно вести межпланетную войну.

Это ещё фантастическое путешествие, а не история о новой жизни в чужом мире.

Но основа уже на месте: обычный человек покидает привычную реальность, сталкивается с совершенно другими правилами и вынужден разбираться с ними по ходу дела.

Человек вернулся домой, а дома прошло несколько веков

Ещё ближе к современному попаданчеству японская история об Урасиме Таро.

Её древнейшие письменные версии встречаются в японских источниках VIII века, хотя знакомый сегодня вариант сказания сложился значительно позднее.

В привычной нам версии рыбак Урасима спасает черепаху и попадает в подводный дворец. В ранних вариантах детали отличаются, но главное уже присутствует: герой проводит несколько лет в ином мире, возвращается домой и обнаруживает, что его дом и деревня исчезли, а на земле прошло несравнимо больше времени.

Никто его не помнит. Родных давно нет. Привычный мир исчез.

То есть перед нами уже не просто путешествие в волшебную страну. Здесь появляется разница во времени между двумя мирами и одна из самых неприятных попаданческих проблем: вернуться можно, но возвращаться уже некуда.

Урасима не успевает применить знания древней Японии, наладить производство и стать советником местного правителя. Вместо этого он открывает запретную шкатулку и мгновенно стареет.

Очень короткий карьерный путь попаданца

В Средние века путешествовали по другим мирам без всяких порталов

Люди вообще давно рассказывали истории о героях, которые уходят туда, куда обычному человеку дорога закрыта.

Самый известный пример — «Божественная комедия» Данте. Сам Данте становится героем собственного произведения и проходит через Ад, Чистилище и Рай, встречая исторических людей, современников и мифологических персонажей.

Это тоже ещё не попаданчество в современном смысле. Данте не остаётся в ином мире и не пытается изменить его устройство. Его путешествие нужно прежде всего для разговора о вере, политике, человеческих поступках и посмертной судьбе.

Но сам приём уже знакомый: человек из понятной читателю реальности оказывается там, где действуют совершенно иные законы, а мы изучаем этот мир вместе с ним.

Просто вместо системного администратора, проснувшегося в теле некроманта, у нас флорентийский поэт в сопровождении Вергилия.

Потом появилась кроличья нора

В 1865 году вышла «Алиса в Стране чудес» Льюиса Кэрролла.

Вот здесь механизм уже почти современный: героиня буквально проваливается из своего мира в другой. Она ничего о нём не знает, постоянно нарушает местные правила и пытается понять логику существ, которые считают совершенно нормальным всё то, что для неё выглядит безумием.

Алиса не погибает под колёсами грузовика, не просыпается в чужом теле и не получает магическую систему с подсказками.

Она просто идёт за Белым Кроликом.

Но именно кроличья нора стала одним из самых узнаваемых литературных способов перехода между мирами. Позднее герои будут проходить через шкафы, зеркала, двери, книги, картины, компьютерные игры и случайно открытые порталы.

Машину времени придумал не Уэллс

Когда говорят о начале литературы о путешествиях во времени, обычно вспоминают Герберта Уэллса и его «Машину времени», вышедшую в 1895 году.

Но литературная машина времени появилась немного раньше.

В 1887 году испанский писатель Энрике Гаспар-и-Римбау опубликовал «Анакронопете». Именно здесь появилась, по всей видимости, первая подробно описанная литературная машина времени — огромный герметичный ковчег, движущийся с помощью электричества.

Герои отправляются на нём в прошлое за восемь лет до того, как вышла знаменитая книга Уэллса.

Правда, это всё ещё добровольная экспедиция. Путешественники садятся в машину, понимая, куда собираются отправиться.

Для привычного нам попаданца не хватает внезапности, удара по голове и полного отсутствия обратного билета.

Но ждать оставалось недолго.

А вот теперь появился попаданец, которого мы сразу узнаём

В 1889 году Марк Твен опубликовал роман «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура».

Американец XIX века получает удар по голове и приходит в себя в Британии VI века.

Никакой подготовки. Никакой машины. Никакого договора с высшими силами.

Человек просто открыл глаза и обнаружил, что вокруг Средневековье.

Дальше начинается то, что современный читатель узнаёт без всяких пояснений.

Герой использует знания своего времени, предсказывает солнечное затмение, выдаёт себя за великого волшебника, становится влиятельным человеком при дворе и пытается внедрить школы, телеграф, телефон, газеты, фабрики и другие достижения XIX века.

Вот она, почти готовая формула:

современный человек + прошлое + знания будущего + попытка переделать историю под себя.

Причём Марк Твен уже тогда показал проблему, о которой авторы попаданчества иногда забывают: техническое превосходство ещё не делает героя мудрее окружающих и не гарантирует счастливого финала.

Янки уверен, что знает, как нужно правильно жить. Средневековье с ним не вполне согласно.

И заканчивается всё совсем не так весело, как начинается.

Попаданец становится прогрессором

Следующей важной точкой стала повесть Лайона Спрэга де Кампа «Да не опустится тьма».

Её первая версия вышла в журнале в 1939 году, а расширенное книжное издание — в 1941-м.

Американский археолог Мартин Пэдуэй оказывается в Риме VI века и пытается не допустить наступления Тёмных веков.

Он внедряет доступные ему технологии, занимается связью, печатью, торговлей и политикой. Причём не строит ядерный реактор из палок и навоза, а старается использовать то, что действительно возможно в его новых условиях.

Здесь попаданец уже не просто выживает. Он осознанно пытается изменить ход истории.

Именно из этой линии потом вырастут многочисленные инженеры, историки, военные, врачи и управленцы, которые, едва очнувшись в прошлом, начинают спасать государства, отменять поражения и ускорять прогресс.

Иногда получается убедительно.

Иногда человечеству остаётся только удивляться, как оно вообще развивалось без человека из нашего времени

Так сколько же лет жанру?

Одного ответа здесь нет.

Если считать любые путешествия человека в чужой мир, истоки можно искать ещё в античной литературе.

Если нам нужен переход из обычной реальности в отдельный фантастический мир, важной точкой становится «Алиса в Стране чудес».

Если говорить о путешествии при помощи специальной машины, стоит вспомнить «Анакронопете» 1887 года, а затем «Машину времени» Уэллса.

Если же нужен попаданец в привычном нам виде — современный человек, случайно оказавшийся в прошлом и применяющий там свои знания, то главным предком жанра остаётся «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура».

Получается, современной литературной формуле около ста сорока лет.

А самому желанию отправить человека в совершенно чужую реальность и посмотреть, что он там будет делать, — почти две тысячи.

Меняются только способы доставки.

Раньше это были буря, морское путешествие, сон или кроличья нора. Потом появились удар по голове, машина времени и магический портал. Сейчас достаточно грузовика, неудачного падения, странного приложения или фразы:

«Я открыла глаза и сразу поняла: что-то не так».

В моей книге «До монастыря — два года» историк Василиса тоже открывает глаза в чужой жизни. Только вместо прекрасной герцогини ей достаётся тело Евдокии Лопухиной, первой жены Петра I, судьба которой уже записана в учебниках.

До монастыря остаётся совсем немного.

А вот удастся ли Василисе изменить историю — это уже совсем другой вопрос.

Подписывайтесь на канал — здесь будут следующие главы, статьи о героях, истории и работе над книгой.