Литературная диверсия Льва Толстого

В «Войне и мире» герои постоянно говорят по-французски.

И вот здесь начинается маленькая литературная диверсия Льва Николаевича.

Толстой заставил русских аристократов говорить по-французски. Потом роман перевели на французский — и французским переводчикам пришлось переводить французский язык Толстого на французский язык французов.

Это была маленькая литературная диверсия Льва Николаевича.

Французский в русском оригинале — не совсем тот французский, на котором разговаривают французы. Это французский русской знати: с русскими оборотами, странными фразами и ошибками, которые русский читатель благополучно не замечает. Он видит французские слова и думает: красиво. Париж. Высший свет.

А настоящий француз читает и думает:

«Что именно этот русский князь сейчас сделал с моим языком?»

Но хуже всех приходится переводчику «Войны и мира» на французский.

Перед ним французская фраза, написанная русским писателем, произнесённая русским персонажем и не вполне понятная французскому читателю.

Что с ней делать?

Исправить — значит уничтожить французский русской знати и заставить героев Толстого говорить как уроженцев Парижа.

Оставить как есть — француз решит, что переводчик пьян.

Перевести с французского на французский — и получить единственный в истории случай, когда перевод становится понятнее оригинала, хотя оба написаны на одном языке.

Русский читатель эти места просто пропускал.

Французский читатель пропустить не может: это же вроде бы написано для него.

Вот так Лев Николаевич сумел написать французский текст, который лучше всего понимает человек, не знающий французского.

То есть Пьер Безухов сначала говорит по-французски как русский дворянин. Толстой записывает это для русского читателя. А затем французский переводчик объясняет французам, каким именно французским русский писатель заставил русского героя говорить по-французски.