осенний вайб

Ноты тянулись застарелым сказанием: давно минувшим, погребённым под балдахином осенних гниющих листьев, а в голове сформировалось давление на кончиках зубов невысказанной яростью. На что ему было злиться? Он догадывался.

Холод и угол падения редких солнечных лучей наводили тошноту.

Текущее время было временем самых тёплых историй там у камина, под скрип поленьев, поскольку холод улиц занавешивал арку летних приключений, но ощущение надвигающейся хандры сминало душу.

Пальцы скользили по холодным струнам, и мелкие кусочки кожи мерзко налипали на железные струны. Перебор был скучным, последовательность аккордов банальной, а мелодия заставляла закатывать глаза от презрения к собственному творению.

То, что он делал, не доставляло ему удовольствия, но и ничто другое тоже не доставляло ему удовольствия.

Нужно было что-то делать, чтобы почувствовать что-то другое. Но чем больше он пытался избавиться от этой тоски, тем сильнее он чувствовал гнев.

— Какая же редкостная дрянь, — зло сплюнул музыкант, глядя в тусклое серое небо. — Бывают дни, когда за что бы ни взялся — всё ладится, а бывает как этот: чтобы ни делал —ничего не получается.

— И че не делать нихера? — ответил себе музыкант, спокойным хладнокровным голосом. Нарочито размеренно.

— Так ты ж, без чувства вины, ничего сделать не дашь, мразь.

— Есть такое. Поешь.

— Звучит, как подавись.

— Ну как хочешь.

— Сука. 

— Сходи в бордель. Там тебя утешат.

— А с чего мне всралось утешение — со мной всё нормально. Просто день этот — дерьмо.

— И поэтому ты разговариваешь сам с собой, как последний пропойца, допившийся до бесов. Сходи к друзьям.

— И мы вместе пойдём в бордель.

— Ну а чего ты хочешь?

— Написать что-нить великое.

— Ну ты планку, конечно, задрал. А как ты поймёшь, что написал что-то великое?

— Другие поймут.

— Это не ответ.

— Ну хотя бы что-то хорошее.

— А как это ты поймёшь?

— Мне будет нравиться.

— И про что будешь писать?

— Про богов.

— И почему про них?

— Ну они точно услышат, что я им спою.

— И что у нас по словам?

—На змеиной спине история мира,

  Время - событий лживая связь

  Великие боги помнят, как было,

  Жаль, их голоса туманная вязь.

— И это всё?

— Да, это всё! Если бы было больше я бы и спел больше.

— Ну что-то в этом есть. Но этого мало.

Музыкант лег на слегка мокрую черепицу и скривился. Серое небо напитывалось грозовой чернотой.Полоска молнии поделило небо пополам.

— А то я не знаю.

— Вынужден согласиться. — сказал кто-то, укладываясь рядом. Музыкант вздрогнул, черепица отзывчиво хрустнула. — День дерьмо. Стихи так себе. А вот ты забавный.

Музыкант попытался повернуть голову, но шея отказалась это сделать. 

Лишь краешком глаза он узрел бледную кожу и абсолютно черные глаза, в которых зажигались и умирали звезды.