В подземелье и одноглазый слеп

Читал я тут один цикл. Довольно бодрый, лихо закрученный, с довольно рельефными героями, грамотно написанный. И долго не мог понять: чего ж меня с этого чтения так воротит? Почему от некоторых сцен натурально тянет не блевать даже, а просто взять и полить с небес происходящее в целях дезинфекции огнём и серой, а лучше спустить на описываемый мирок тиранидов -- или там сразу Ровагуга?

Ну да, мата в тексте многовато, причём совершенно кретински оформленного; но я отношусь к мату вполне нормально. Многие другие тексты, в том числе те, где главный герой матом натурально разговаривает, как в "Первом матершиннике на деревне" (старый фик про Хидана, всем рекомендую) мне нравятся аж до писка!

Ну да, жестокости и грязи полно, причём от происходящей мерзости не застрахован никто, с каждым может случиться гадость или вообще катастрофа. Но опять-таки, в своё время я читал кучу текстов про злое зло, включая автобиографии Пустых прямиком из Хуэко Мундо и натуральных демонов из Баатора, а столь же сильного впечатления не получал. Уж на что мрачны миры того же Андрея Смирнова -- но даже они не создают ощущения такой же тягостной свинцовой отвратности!

Много чего ещё из предположений пришлось перебрать, пока с большим запозданием до меня не дошла жуткая истина.

В этом тексте, про который я пишу, но который даже называть не стану, во избежание...

...просто нет добра.

Вообще. Нигде.

То есть ряд персонажей, включая ГГ, позиционируются как добрые, правильные и хорошие, но хороши они сугубо в том случае, если вы руководствуетесь готтентотской моралью и ничего лучшего не знаете. Не можете даже вообразить.

Нацизм, шовинизм, расизм и прочие подобные -измы -- норма, иначе не бывает и быть не может. Местные "хорошие" отличаются от местных "плохих" в основном тем, что у них шире число категорий разумных, к кому они готовы относиться нормально. Но если не попал в одну из таких категорий -- баста, карапузики, для вас плохие новости. Местный "хороший" спокойненько вас изувечит, изнасилует подручным предметом и убьёт, после чего насладится чувством выполненного долга и собственной праведности. Сильные делают со слабыми что хотят, и опять же местные "хорошие" отличаются от местных "плохих" в основном тем, что когда в моменте оказываются слабы и над ними глумятся -- не ломаются, не ссутся в штаны и не умоляют о пощаде. Проявляют стойкость духа.

Любить местные умеют, до такого градуса мрачняка, когда разумным даже в любви отказывают, авторы не докатились -- но любят своих близких и местные "хорошие", и местные "плохие", так что даже любовь, верность и прочие положительные качества не улучшают моральный климат. Вот вообще.

А вишенка на торте знаете в чём? Среди описываемых персонажей есть 1 (прописью: один) гражданин, готовый прощать, давать вторые шансы и менять своё отношение к разумным, если те сами изменятся. Но данный гражданин раздаёт эти вторые шансы такой конченой мразоте (причём точно зная, что имеет дело с мразотой, ибо застал за сотворением чернушной чернухи, с поличным взял) -- что выглядит не добрым, а попросту тупым. Ну и да, этот гражданин числится среди местных "плохих".

Удивительно, правда?

...когда в тексте есть что-то такое, что активно не нравится -- это легко заметить и ткнуть пальцем. А вот когда чего-то нет как класса, причём чего-то такого, что вычисляется только при анализе произведения, что не очевидно сразу, без усилий -- такое заметить нелегко.

К счастью, теперь, когда я всё-таки понял, что к чему и почему, я могу прекратить давиться текстовой имитацией натурального продукта, дропнуть эту пакость и с чистой совестью занести и цикл, и его авторов в мысленный чёрный список.