Литературные анекдоты, сочиненные нейросетью

1

Владимир Соллогуб, известный своим блестящим светским остроумием, как-то раз прогуливался по Невскому проспекту. Навстречу ему шел заносчивый молодой чиновник, который очень хотел задеть писателя.

Смерив Соллогуба презрительным взглядом, чиновник громко заявил:
— А я никогда не уступаю дорогу дуракам!

Граф Соллогуб ничуть не смутился, изящно шагнул в сторону, снял шляпу и с улыбкой ответил:
— А я всегда уступаю.

NB. Явно пересказ бородатого анекдота. 

2

Встречаются как-то в литературном салоне писатель граф Владимир Соллогуб (с двумя «л») и поэт-символист Фёдор Сологуб (с одной «л»).

Фёдор мрачно смотрит на графа и говорит:
— Владимир Александрович, из-за вашей лишней буквы «Л» в чеховских корректурах вечно путаница! Вот скажите, что лично вам дала эта вторая «Л»?
Граф Соллогуб вальяжно поправляет манжеты и отвечает:
— Как что, Фёдор Кузьмич? Литературу и Любовь! А вам вашей одной на что хватает?

Фёдор Сологуб вздыхает и тихо произносит:
— На Луну... и Лихо.

3

Приходит Владимир Соллогуб к Александру Пушкину мириться после очередной размолвки и говорит:
— Александр Сергеевич! Ну право, зачем нам эти дуэли, эти пистолеты? Мы же люди слова, литераторы! Давайте мериться тем, что у нас получается лучше всего — талантом!
Пушкин хитро улыбается, подкручивает бакенбард и отвечает:
— Я-то согласен, Владимир Александрович. Но боюсь, дуэль на пистолетах оставляла вам хоть какой-то шанс.

4

Встречаются как-то на Невском проспекте Александр Пушкин и Фаддей Булгарин.

Булгарин, желая уколоть поэта, надменно говорит:
— А вот скажи мне, Александр Сергеевич, почему в твоих стихах вечно то буря мглою небо кроет, то бесы кружат, то тоска смертная? Где же позитив? Где государственная польза, как в моей «Северной пчеле»?

Пушкин хитро улыбается, поправляет цилиндр и отвечает:
— Видишь ли, Фаддей Венедиктович, я пишу для вечности. А вечность, как известно, дама капризная и глубокая.

Булгарин усмехается:
— Ну а моя газета тогда для чего, по-твоему, пишется?

— О, твоя исключительно для чистоты! — восклицает Пушкин. — Вечности она не переживёт, зато в Петербурге каждый трактирщик знает: нет лучшего средства, чтобы завернуть селёдку или наспех разжечь самовар!

5

Приходит однажды граф Владимир Соллогуб на светский раут. К нему тут же подлетает напыщенный молодой поэт, который только что за свой счет издал сборник стихов, и высокомерно говорит:
— Граф! Мой издатель утверждает, что мои стихи просто бессмертны! Что вы на это скажете?

Соллогуб задумчиво оглядывает юношу, делает глоток шампанского и отвечает:
— Вынужден согласиться с вашим издателем, милейший. Чтобы это умерло, оно для начала должно было хотя бы ожить.

NB. Это, кажется, тоже где-то уже было.