Дополнение к главе с интервью

А ничего так фрагмент получился, вроде как даже будит воображение))

Оператор подал сигнал о том, что съёмка завершена и обе девушки расслабились.

– Давайте пообедаем, – Лилиана подхватила меню и голодными глазами пробежалась по списку горячих блюд, – от долгих разговоров у меня просыпается зверский аппетит.

– Не торопитесь, – улыбнулась Елена Евгеньевна. Она поднялась, загадочно посмотрела на обескураженную ведущую и призывно махнула головой в сторону выхода, – у меня для вас сюрприз. Нас ждут.

– Ладно, – Лилиана почувствовала дух азарта и отточенным движением сгребла вещи со стола в сумку. – Закончи тут и домой, – бросила она на прощание оператору, скручивавшему кабели. Тот торопливо кивнул и приветливо улыбнулся одинокой девушке за столиком в углу.

Лилиана и Елена Евгеньевна покинули кафе и сели в подъехавшее такси. Водитель вырулил на дорогу и, повинуясь указаниям навигатора, отправился в путь.

Когда слева мелькнули стальные блики залива, глаза Лилианы вспыхнули детским восторгом, и она едва не выпрыгнула из автомобиля.

Елена Евгеньевна ласково гладила живот и с умилением смотрела на то, как быстро и легко уставшая женщина может превратиться в счастливую девчонку.

На пристани толпился народ. Парочки фотографировались на фоне сверкающих парусов. Гордые отцы, водрузив на плечи детей, ходили вдоль судна и рассказывали о его устройстве. Их жёны мечтательно поглядывали на собранные паруса и вспоминали романтичную Ассоль, ждущую исполнения своей заветной мечты.

Забавнее всего было смотреть на невесту в объёмном кружевном платье, которая мчалась к кораблю, размахивая букетом. Жених непоспевал за будущей супругой и поминутно платком вытирал со лба бисеринки пота.

К моменту, когда он, наконец, добрался до цели, предприимчивая девушка уже поднималась на палубу по шаткому трапу. Фотографии за штурвалом у этой пары получились невероятно красивыми, однако, намного бесценнее бесспорно были эмоции.

– Хэлена! Рад встреча! Вы есть красота жизни! – улыбчивый седовласый капитан обнял Елену Евгеньевну, едва та оказалась на палубе. –Γεια σας, μεγάλε κατακτητή του ουρανού, – сказал он, опустившись на одно колено. Фраза явно предназначалась малышу Гордею Марковичу.

– Спасибо, Арон, – улыбнулась Елена Евгеньевна. Она ни слова не поняла из услышанной фразы, но была уверена, что смысл её содержал что-то доброе и приятное, – спасибо, что откликнулись.

– Я всегда рад отдавать мой дом для ваше тепло сердец, – капитан поклонился и бросил заинтересованный взгляд на спутницу своей знакомой.

– Знакомьтесь. Это Лилиана, – Елена Евгеньевна отошла в сторону, позволяя  девушке подняться на корабль. – Она ваша фанатка, – продолжила женщина шёпотом, прикрывая ладонью губы, – одинокая и очень голодная.

– О, моя благодарность, – в глазах грека вспыхнули яркие искры, – я очень любить красивый женщина и совсем немного монеты. Есть ли у богиня пара монет для соблюдения традиция?

– Ну, если только пара, – хитрые лисьи глаза Лилианы горели неподдельным интересом.

Елена Евгеньевна поняла, что эти двое нашли друг друга, и направилась к группе людей, столпившихся под мачтой.

– Как добрались, – она обняла Ларису, пока Сергей инструктировал своих подопечных. Ника крутилась рядом с детьми, то и дело норовившими разбежаться в разные стороны.

– Успели выкупить весь вагон, – нервно ухмыльнулась Лариса, – я боялась, что такая толпа малышей будет галдеть без умолку, но их довольно быстро сморило. Так что мы умудрились отлично выспаться.

– Как у Катерины дела? – Елена Евгеньевна огляделась, выискивая глазами недавно прибывшую постоялицу.

– Плохо, – вздохнула Лариса, – я вчера нашла две пустых бутылки в шкафу. Пришлось связаться с центром реабилитации при институте.

– Забрали? – обеспокоенно поинтересовалась Елена Евгеньевна.

– Да, – горько вздохнула Лариса, – они сразу предупредили, что Катя долго не продержится, но всегда же хочется верить в лучшее.

– Мы сделали всё, что могли, – обняла подругу Елена Евгеньевна, – сложными случаями должны заниматься наркологи. Тут главное хуже не сделать.

– Согласна, – кивнула головой Лариса, – пойду спасать народ от душнилы по безопасности, – она направилась к мужу, заканчивавшему инструктаж.

– Бобрам и бакланам покинуть судно! – раздался громкий задорный голос бородатого парня в бандане с якорями, – отдать швартовы! – шутливо приказал он, пародируя капитана Врунгеля.

С хохотом и улюлюканьем по шаткому мостику поднялась команда, которую Арон нанимал для помощи и поддержания порядка на судне во время массовых мероприятий.

Отплытие корабля сопровождалось громкими криками и бурными аплодисментами. Толпа к этому моменту собралась внушительная, потому восторженные крики ещё долго были слышны над волнами.

Елена Евгеньевна огляделась.

Арон и Лилиана ворковали у штурвала. Обаятельный капитан учил свою гостью хитростям руления.

Малыши звонко смеялись и играли в догонялки на палубе. Детям постарше, нанятые моряки рассказывали о монтаже и креплении такелажа и предназначении парусов.

Освободившись от необходимости контролировать маленьких сорванцов, Ника устроилась на скамье у левого борта. Ловко управляясь с пастельными мелками, она делала набросок парящей в небе чайки.

– Можно к тебе присоединиться? – поинтересовалась Елена Евгеньевна, присаживаясь рядом.

– Конечно, тётя Лена. Вот, – просияла девушка, затем протянула наставнице чистый лист и деревянный планшет с зажимом.

– Спасибо, милая, – Елена Евгеньевна взяла в руки пастельный мелок и моментально провалилась в свой недавний сон, когда впервые почувствовала, что летает по небу вместе со своим сыном.

Время за работой промчалось стремительно. Из мечтательных раздумий художниц выдернул невероятный аромат. Оглядевшись, они увидели импровизированный стол, уставленный подносами с блюдами греческой кухни.

Отложив работы в чемоданчик для этюдов, Елена Евгеньевна и Ника направились к источнику искусительных ароматов и, не сговариваясь, потянулись за гиросом. Вкус мяса с овощами в лепёшке из простого незамысловатого теста оказался невероятным и окрылил обеих.

Вскоре волны, принялись перебрасывать друг другу янтарные блики закатного солнца. Дождавшись вечера, шхуна «Святой Ксаверий» встала на якорь. Погода благоволила собравшимся: ветер утих, и волны почти не ощущались.

Облака, одетые в искрящиеся золотистые шубки, неспешно брели по бескрайнему небу. Огромный диск солнца сползал к воде, забирая с собой живительный согревающий свет.

На стальную морскую гладь наваливались голодные сумерки. Цвета меркли, принося свою яркую жизнерадостность в жертву исчезающему светилу.

Наблюдая за погружением краснеющего диска в бездонную толщу воды, сознание невольно пропитывалось благоговейным трепетом древних людей, с надеждой и тревогой ожидавших возрождения солнца.

Когда последний край солнца скрылся за горизонтом, в душе зародилась тревога. Объективных причин для её появления не было, так действовал тандем тьмы и воды, способных просачиваться в самые далёкие глубины человеческой души и тормошить там древних забытых демонов страха.

Когда ночь окончательно сгустилась, на стальной лист, вмонтированный в палубу, в кормовой части судна, матросы вынесли круглый очаг. К трепещущим языкам огня потянулись руки собравшихся. Каждый, подчиняясь древнему инстинкту, хотел ощутить тепло живого источника света и прогнать из сокровенных закоулков души тревоги и печали, успевшие в них просочиться.

Неожиданно тишину прорезали острые стальные звуки. Это капитан, облачённый в чёрную потрёпанную хламиду, ударил в корабельную рынду восемь раз, тем самым отдавая честь тем, кто покинул мир живых.

Фигура в капюшоне двигалась так, словно наступала не на нагретую солнцем древесину, а мягко ступала на клубящийся упругий мрак.

Рука капитана была неузнаваемой. Пальцы сделались сухими, болезненно-тонкими и отливали неприятной серостью. Елена Евгеньевна каждый раз поражалась такому преображению.

На раскрытой ладони это мрачное существо держало древнюю серебряную монету, толстую и несимметричную.

Люди расступились, позволяя тёмной фигуре подойти к огню. Языки пламени вздрогнули и застыли, подчиняясь могущественной воле.

– Ἄργυρος πύλας Ἅιδου ἀνοίγει. Ἡ πυρὰ ἱερὰ καρδίας ζώντων ἐκ παγέτου νεκρᾶς μνήμης ἐλευθεροῖ, – произнесла фигура в балахоне. Назвать это существо именем обаятельного капитана язык не поворачивался. Костлявые пальцы бросили в котёл монету и, в тот же миг, пламя ожило и вернулось к распространению вокруг себя трепещущих оранжево-золотых бликов.

– Этой ночью у каждого есть возможность проститься с болью, отравляющей сердце, – сказала Елена Евгеньевна, оглядывая собравшихся. – Я знаю, как тяжело даётся этот шаг. Подходите к огню, если чувствуете, что время пришло.

Большинство подопечных «Степного терема» стыдливо потупили взгляд. Люди держали в руках памятные вещи, оставшиеся от близких. Кто-то плакал, вспоминая радостные моменты с ушедшими. Кто-то стоял, стиснув зубы и сжимал в ладони то единственное, что стало мостом в прошлое.

– Наш малыш был лучшим сыном на свете, – Лариса и Сергей сделали решительный шаг вперёд. – Как много любви, заботы и понимания жило в его большом и добром сердце. Мы долго оплакивали нашего мальчика, укоряли себя за то, что не смогли держать его за руку, задыхались от чувства вины, ведь в последний миг на этой Земле он был совсем один. Этот год дался нам тяжело, но мы выстояли и сегодня, с тяжёлым, но спокойным сердцем, готовы отпустить эту горькую память. В наших душах останется улыбчивый ребёнок, с восторгом смотревший на тёмное звёздное небо.

– В добрый путь, Степан-капитан, – дрогнувшим голосом произнёс Сергей.

Оба тяжело вздохнули и опустили в очаг голубую больничную бирку.

– Мама научила меня любить мир, – робко произнесла хрупкая девчушка с зелёными волосами и подошла к ритуальному огню. Парень, поддерживавший её всё это время, осторожно погладил спину возлюбленной и позволил ей остаться один на один с важным моментом. – Каждый раз, когда я вредничала или злилась, она находила десять причин, которые делали день волшебным. Со временем я привыкла к этой маленькой традиции, – голос дрожал как лист на осеннем ветру, но девушка держалась и не собиралась отступать. Собравшись с силами, она продолжила, – пьяный водитель не просто отнял у меня маму… Он разрушил целый мир… Он отобрал причину, по которой я дышала, жила и не сдавалась. Мама, – помедлив, сказала девушка, и дрожащей рукой отвела от лица непослушные изумрудные локоны, – я смогла прожить день твоей смерти лишь тогда, когда нашла в нём волшебные моменты. Пламя передаст их тебе. Улыбнись, когда прочтёшь эти строки.

Закончив исповедь, девушка опустила в огонь мятый потрёпанный листок и он на мгновение вспыхнул как маленькое ласковое солнце.

– Дед привил мне умение поддерживать порядок, – вперёд вышла рыжеволосая Лилиана, – научил рыбачить, плести сети и никогда не сдаваться. У этого ворчливого старика по любому поводу имелось своё мнение и пара крепких слов в качестве аргументов. – Девушка бросила в прожорливый огонь атласную ленту. – Спи спокойно. Я никогда тебя не забуду.

Совершив ритуал прощания, все вернулись обратно во тьму, чтобы благостная заботливая ночь скрыла от посторонних горькие слёзы тяжёлых воспоминаний.

– Я с ними поссорилась.

Елена Евгеньевна уже успела отвернуться, когда услышала знакомый голос и оглянулась. У котла стояла Ника. Она сжимала в руке то единственное, что решилась забрать из дома после трагедии.

– Мне хотелось гулять с друзьями, – продолжила она разговор с неугомонными языками огня, – мне хотелось торчать на крыше гаража с парнем и осуждать весь мир за непонимание, за нежелание окружающих исполнять мои мечты. Нас было восемь, а потом никого не осталось. Вместо шумных ужинов чёрствый хлеб из тайника. Вместо ласковых маминых рук и понимания отца колючее одеяло из верблюжьей шерсти.

Я выжила и справилась, потому что мне не позволили нести боль в одиночку. За меня боролись те, кому было ещё больнее. Вы можете мной гордиться. Простите мне мои истерики, я очень хотела сказать, что люблю вас больше самой жизни, но стеснялась. Я откладывала на потом самое важное, только это «потом» так и не наступило. Спасибо за каждый ваш день, за каждое слово, за помытые тарелки и вкусную еду, за поделки в школу и решённые примеры по алгебре. Я готова отпустить этот обрывок памяти, потому, что вам не место на старом клочке бумаги. Теперь вы часть моего сердца.

Ника опустила фотографию в огонь и шагнула обратно во тьму. Елена Евгеньевна уткнулась лицом в плечо Ларисы и расплакалась. Она даже представить не могла, сколько трепетной нежности таилось в израненном сердце её одарённой ученицы.

Фигура в балахоне погасила огонь взмахом руки и исчезла. Скорее всего, из-за резкой смены освещения, глаза были не в силах уловить движение в кромешной тьме, но всех собравшихся не оставляло ощущение, что загадочное древнее существо действительно растаяло в ночном пространстве.

Через пару минут, когда над палубой вспыхнули гирлянды и прожектора, капитан Арон оказался за штурвалом. Как ни в чём ни бывало, он стоял задрав голову и всматривался в звёздное небо.

В полночь гости спустились в трюм и устроились на ночлег в гамаках, как настоящие морские волки.

Под тихий скрип старого дерева, и мерный блеск далёких созвездий, к ним явились посланники Морфея и принесли добрые вести из подземного мира. Призраки услышали слова из подлунного мира и поспешили откликнуться на зов живых.

Фразы на греческом (по порядку)

Приветствую вас, великий покоритель неба

Серебро открывает врата Аида. Жертвенный огонь освобождает  сердца живущих от ледяного плена мёртвой памяти