Переношу публикацию фант. детектива (или уже не детектива?) на октябрь

В первый же вечер я отправился к дому Насти. Не позвонив заранее, что задним числом выглядело глупее, чем представлялось тогда.

После долгого отсутствия я снова оказался на знакомых улицах, прошёл привычным маршрутом через дворы, которые хорошо помнил ещё с курсантских лет.

Почему-то подумалось, что лучше прийти именно так – без предупреждения.

За это время могло измениться всё что угодно. Она могла встретить другого, выйти замуж, вообще уехать из города.

Я всё это понимал. Но вопрос «а что, если» – никуда не делся.

Поэтому решил начать с самого простого – увидеть знакомый двор, ту самую скамейку и окно на третьем этаже. 

В нём, как и прежде, горел свет настольной лампы. 

За шторой угадывался чей-то силуэт.

Как будто ничего не изменилось.

Хотя, конечно, догадывался, что это «слишком красиво, чтобы быть похожим на правду».

 Я бы долго так стоял во дворе и смотрел на освещённое окно. 

Пока оставался здесь, всё ещё было возможно. 

Но наконец решился и пошёл к подъезду.

Поднялся по лестнице и остановился перед её квартирой.

Дверь открыла незнакомая женщина лет пятидесяти – хозяйка квартиры, как выяснилось после пары неловких фраз через порог. 

Настя съехала «уже как год с лишним, а то и поболее».

– Она ещё за месяц вперёд заплатила, а потом вдруг взяла и уехала. 

Куда – хозяйка не знала, да и не особо интересовалась: жиличка была спокойная, платила вовремя, с соседями ладила – чего еще желать.

Через несколько дней я всё-таки дозвонился – через общего знакомого, который случайно обмолвился, что у Насти новый номер. 

Разговор вышел коротким и на удивление лёгким – она смеялась, спрашивала про море, про акцент, который у меня, по её словам, «уже появился, хоть я и не знаю, с какого языка». 

Про себя рассказала мало: «работы много, дизайн двух квартир одновременно, с ума сойти» – и, кажется, куда-то торопилась. 

Потом на заднем фоне послышался мужской голос, спросивший что-то вроде: «ты скоро?» – она прикрыла трубку рукой, а потом снова заговорила со мной, как ни в чём не бывало:

– Слушай, мне пора, давай ещё созвонимся как-нибудь. 

Мы не созвонились.

«Трап начал подниматься».

Дело было не только в Насте – стало ясно, что и дом, и город, которые я оставил, не дождались меня такими, какими я их помнил.

За эти два года мать несколько раз обмолвилась по телефону, что в стране «многое меняется», но я слушал вполуха – кто сейчас не жалуется на то, что раньше было лучше?

Своими глазами разницу я увидел только теперь.