"Заветы Фортуны". Глава 5. Словом куется клинок. Ищу читателей и критиков.

Краткий отрывок главы 5. Словом куется клинок.

Сознание вернулось почти сразу, однако сказать уверенно, сколько прошло времени, Гиде не мог. Он жертвой лежал на голой земле. Напротив, расслабленно устроившись в кресле, сидел он — охотник. Полог входа был задернут, укрывая их от сторонних глаз.

Гиде понимал: чем дольше он лежит, тем выше шанс, что нагрянут подчиненные, потерявшие из виду своего главаря. Однако он не понимал другого — чего ради этот человек не расправился с ним, когда на то представилась прекрасная возможность, а лишь тихо наблюдал и даже не стал связывать по рукам и ногам, будто говоря: «Я все вижу». Не став провоцировать терпение своего гостя, Гиде решил задать вопрос, лежащий камнем на его сердце:

— На холме… это твои люди? — еле слышно произнес он.

Охотник молчал. Вертя в руках грубый охотничий нож, каким могли разделывать тушу зверя, он украдкой оглядывал скромное убранство.

— Как ты…? — Гиде нервно сглотнул. — Вокруг же…

Охотник повел головой и уставил смеющиеся глаза на него.

— Знаешь поговорку: кто смотрит в глаза быку, не заметит под носом мышь.

— Что?

— Поднялся по скале с северной стороны, где у вас, видно, стража не полагается.

Гиде прикрыл глаза от досады. Глядя с того обрыва в даль, он не мог и помыслить, что найдется способный его покорить. И более того, вдвойне обиднее знать, что вина лежит на нем самом.

— Кто твой наниматель? Может, нам выйдет уладить все миром? — решил Гиде попытать счастье в том, что у него всегда получалось лучше всего — переговоры.

— Когда твои люди зайдут, ты скажешь им, что я твой друг и что мы просто ведем беседу. Затем прикажешь им выйти и не беспокоить нас.

Не успел Гиде ответить, как охотник поднял его за грудки и небрежно усадил на деревянный табурет перед собой. После удара перед глазами все кружилось, как волчок. Упершись руками в грубые доски сиденья, он с трудом мог усидеть на стуле, который еще в придачу сильно шатался все время, норовя опрокинуться в сторону треснувшей ножки.

Снаружи стали слышимы крики и ругань. Недовольный голос — грубый и хриплый — приближался. Входная штора нервно отдернулась, и в проеме показался крупный мужичина, походивший на кабана на задних лапах. Он потянул за рукоять меча, блеснув широким лезвием, но голос Гиде остановил его:

— Выйди отсюда! — Гиде крикнул будто не своим голосом. — Огаст, я говорю со своим другом. Убирайся из шатра.

— Как же люди за холмом? — Огаст не отступал, рука его оставалась лежать на рукояти. — Мы уж подумывали послать соглядатая. Или вы прикажете смиренно ждать, пока…

— Огаст! — Голос Гиде стеганул его по ушам. — Я сказал: выйти. И прекратить любые подвижки! Ждите моего приказа.

Огаст ошалело посмотрел сначала на Гиде, после остановил пристальный взгляд на охотнике. В глаз блеснул свет чистого лезвия. Приказ есть приказ. Он медленно развернулся и задернул за собой штору.

За белой тканью полога послышалась сбивчивая речь:

— Чего он там застрял? — раздался чей-то противный звонкий голос.

— Держи язык за зубами, Хромой. Все, ждем указаний господина Лавада!

— Огаст, неужто ты нарастил содержимого в своей черепушке? Такой манерный стал, — язвительно продолжал Хромой. — Сам на себя не похож.

— Ты, я вижу, хочешь на обе ноги хромать!

— Смотри-ка, могучему коню — стальные удила.

— Разукрасить бы тебе морду, Хромой, да жалко.

— Я сейчас расплачусь, — раздался громкий гогот.

«Встать у телег! Всем быть начеку», — послышались рваные выкрики, а следом и совсем неразборчивые звуки слились с шумом просторного ветра вокруг.

Продолжение следует — https://author.today/work/643528

Буду рад любому вашему вниманию и критике.

С уважением, Георгий Булатов