Цена предательства

— Я велю дать коня тебе и время покинуть Мемфис с час.
Фанес вздрогнул и воззрился на Псамметиха. Правитель долины Нила оставался беспристрастен.
— Коня? Но… зачем? У нас есть корабль…
Грек осекся, когда улыбка фараона стала шире:
— Нет более корабля персидского. И ни одной души живой на нем.
Эллин похолодел. Несмотря на доброжелательный тон и улыбку, в словах Псамметиха сквозил загробный ветер. И Фанес почувствовал его дуновение на своем лице.
— Вижу, не желаешь верить ты словам моим, — будто нашкодившему ребенку, сказал фараон, — но сам воочию сможешь убедиться, когда покинешь дворец мой. И выйдешь отсюда только ты.
Тихие вскрики за спиной грека, перешедшие в бульканье, заставили мурашки побежать по коже, но Фанес не мог отвести взора от Псамметиха, лик которого теперь внушал страх.
— Я велю тебя не трогать, хоть недостоин того ты. Кары заслуживают все, кто посмел сотворить кощунство со священной Бастет под Пелузием.
Невольно Фанес отступил на шаг назад. Почувствовал под сандалией нечто липкое, едва не поскользнулся. И по-прежнему не мог отвести глаз от Псамметиха, на устах которого играла дружелюбная улыбка.
— Я велю тебя не трогать, — повторил фараон, — но не получишь ты ни пива, ни еды. И брать не посмеешь ни у кого. Добывай, где хочешь, сам. Испей воду из Нила. Быть может, боги смилостивятся и не нашлют хвори на тебя. Хотя я бы не был милосерден столь, — улыбка медленно сползла с лица Псамметиха, превращая то в каменную маску, — прием окончен. Свободным быть можешь ты.
Все, на что хватило Фанеса, так это отвесить поклон. Если бы он пал ниц, обратно уже не встал бы. Крепко сжимая лук, словно в тумане, грек развернулся и едва не рухнул на ковер. Все четверо митилиенцев, что сопровождали его, лежали с перерезанными глотками. На лицах застыли гримасы ужаса, а остекленевшие взоры устремлялись в потолок. Туда, где сквозь овальные отверстия пучками лился дневной свет.
— Прием окончен! — прогремел глас над ухом и заставил вздрогнуть.

«И будет Тьма». Новая глава уже на сайте.