Субботний отрывок

Присоединяюсь к флэшмобу от Марики Вайд (https://author.today/post/931275). 

На этой неделе я в основном активно занимаюсь "Судьей твоего Завтра", и любопытных фрагментов накопилось немало. Но самый эпичный, пожалуй, этот. 

Спутанные волосы лезли в глаза, пот и кровь заливали лицо, многочисленные ожоги невыносимо болели, но Бай Цзин продолжал бежать.

В какой день, в какой сезон, в какой год это произошло? Он не знал ответа на этот вопрос и не узнал его даже впоследствии. За Завесой Теней не светило солнце, и потому тяжело было отслеживать дни, что до отслеживания часов…

Местные обитатели не давали к тому никакой возможности.

Послышались вдалеке звуки охотничьих рогов. Вообще-то магматические воины, призванные магией демона вулканов, не нуждались в подобных средствах для того, чтобы координировать действия. Но все равно трубили в рога.

Наверное, по тем же причинам, по каким никогда не обрушивались они полной силой на убегающего мальчишку. Пожелай того их хозяйка, и рассправиться с Бай Цзином не составило бы труда. Но они нападали. Нагоняли его. Ранили его плетьми.

И всегда давали сбежать.

Первое время он бежал без оглядки, бежал не «куда-то», а просто прочь. Он пытался укрыться за лавовой рекой, но магматические воины ходили по лаве, не обжигаясь. Пытался спрятаться среди камней, но его находили снова и снова.

Со временем через боль и страх проявились отблески ясности. Оглядев в очередной раз безрадостный пейзаж темного мира, Бай Цзин увидел то, что казалось его детскому разуму хоть каким-то кусочком надежды.

Он увидел дождь. Вдалеке, на самом горизонте. Как странно: над ним самим в небе не было ни облачка. Но в какой-то момент будто невидимая граница разделяла небо над ним — и то, другое небо.

Небо, где шел беспрерывный ливень.

«Они ведь созданы из огня — значит, должны не любить воду?» — так рассуждал Бай Цзин. Магматические воины должны были не любить воду, — зато сам он чувствовал, как иссыхает его тело.

Он не знал, сколько пробыл без воды.

Но чувствовал, что он на пределе.

И вот, теперь, хоть и пытался он путать следы, петлять, перемещаться от укрытия к укрытию, но в перемещениях его появилась четкая цель.

Бай Цзин хотел достигнуть того места, где территория вулканов отделяется от территории дождей.

Последние чжаны до границы Бай Цзин бежал напрямик через вулканическую пустошь. Трубили рога за спиной, постепенно нагоняли магматические воины. Явилась за ним и сама демоница, — даже не оборачиваясь, Бай Цзин чувствовал её присутствие.

Жар пламени обжигал его тело, но он лишь упрямо склонял голову и ломился вперед.

Чудовищный удар в спину вышиб воздух из его груди, и Бай Цзин покатился кубарем. В глазах его потемнело, а звон в ушах заглушил звук рогов. Истрепанные остатки его одежды изодрало вместе с кожей об мелкие камни, — но все же первым, что почувствовал Бай Цзин, когда сознание вернулось…

Были капли дождя на лице.

Когда он вновь смог видеть, то обнаружил, что лежит на промокшем песке. Дождь лил не переставая, и каждую секунду в небе сверкали молнии, разгоняя мрак и освещая лицо склонившегося над ним мужчины.

Мужчина этот был высоким и худым, скулы его своей остротой как раз достигали той грани, когда изящные черты превращаются в хищные. Одет он был в темный халат, какие носили при прошлой династии, а глаза его горели кобальтовым огнем.

А еще он ухмылялся.

— Упрямство и своеволие, — протянул он нараспев, — Смертные говорят об этом как о чем-то недостойном. Но при этом невольно восхищаются. Как ты думаешь, почему?

— Помогите… — только и смог тогда вымолвить Бай Цзин.

— Помочь?..

Незнакомец расхохотался.

— Глупый мальчишка, в этом мире нет такого слова — «помогать». Если ты можешь сражаться, ты живешь. Если не можешь — ты умираешь. Это все.

— Я… бессилен, — ответил Бай Цзин, — Я обычный человек.

— О, не стоит недооценивать людей, — ответил незнакомец, — Когда-то именно люди выдворили нас за Завесу Теней. Даже я, великий Цзиньлэйгуй, тысячелетний демон штормов, попал в их ловушку.

Странное дело, но хоть и говорил он о своем поражении, но в голосе его звучала безумная гордость. Так мог говорить родитель об успехах своего ребенка, так можно было сказать «я не был столь умен в его годы».

— Бай Цзин… Выражает почтение великому Цзиньлэйгую, — выговорил мальчик.

Демон штормов вновь рассмеялся.

— Надо же! После ран и мучений, с пустым животом и предчувствием скорой смерти, ты все еще помнишь об этикете! Ты так хорошо воспитан, юный Бай Цзин, или же ты надеешься, что вежливость спасет твою жизнь?

Почему-то Бай Цзин подумал, что лучше не лгать.

— Я использую… Те средства, что дают… хоть какой-нибудь шанс, — ответил он.

— Это правильно, — одобрил Цзиньлэйгуй, — Это хорошо. Это то, чего не хватает нынешним смертным. Упрямство. Своеволие. Способность уцепиться даже за пустоту. Нынешние смертные погрязли в сытости и самодовольстве. Их мир похож на затхлый дом с закрытыми окнами. Скажи мне, юный Бай Цзин. Чего им не хватает?

Улыбка его стала шире, а кобальтовый огонь в глазах как будто запылал ярче.

— Ответь на мой вопрос. И если твой ответ мне понравится, я дам тебе шанс.

И глядя в его кобальтовые глаза, Бай Цзин ни на мгновение не усомнился, что неправильный или слишком скучный ответ станет его приговором.

Мысли неслись стаей перепуганных птиц. Затхлый дом с закрытыми окнами. Сытость и самодовольство. Упрямство и своеволие. Демон штормов.

Демон штормов.

Затхлый дом с закрытыми окнами.

Казалось, Бай Цзин мог услышать бешеный стук собственного сердца.

Затхлый дом с закрытыми окнами.

Демон штормов.

— Ему не хватает… ветра, — сказал он наконец, — Урагана. Бури.

И демон штормов улыбнулся довольной улыбкой кота.

— Да… Ему не хватает бури, что приведет в движение застывшее, разрушит недолговечное и освободит место новому. Станешь ли ты бурей, что унесет недостойных? Или же сгинешь в забвении, как простой слабый смертный? Это зависит только от тебя.

Будто из ниоткуда, в руке Цзиньлэйгуя появился длинный кинжал с волнистым лезвием. Демон сделал шаг вперед, и Бай Цзин в испуге подался назад.

— Вы же сказали, что дадите мне шанс! — отчаянно закричал мальчишка.

— Я и даю тебе шанс, юный Бай Цзин, — ответил демон штормов, — Единственный шанс, что бывает в этом мире.

Ухватив мальчишку за горло, он приподнял его над землей.

— Упрямство и своеволие. Вот твой шанс.

Волнистое лезвие вонзилось в живот, и Бай Цзин пытался было закричать, но пережатое горло издало только хрип.

— Станешь ты бурей или сгинешь в забвении — зависит только от тебя.

Сквозь боль он почувствовал что-то еще. Как будто что-то незримое, неосознаваемое пятью человеческими чувствами, пришло в движение. В этом был отголосок того, что он чувствовал, когда заклинатели отправляли его за Завесу Теней.

Только сейчас сама его сущность втягивалась в кинжал.

— Буря. Или забвение.

Бай Цзин сам не понял, как и откуда в его руке появился увесистый бронзовый нож. Со всей силой, порожденной отчаянием, он вонзил нож в живот демона.

И скорее почувствовал, чем увидел, как тот улыбнулся.

— Упрямство и своеволие. Хватит тебе их — станешь бурей. Нет — сгинешь в забвении.

Теперь Бай Цзин чувствовал, что не только его сущность подвластна магии. Пока Цзиньлэйгуй вытягивал его дух, — он сам вытягивал дух Цзиньлэйгуя. Казалось ему, что нет шансов бороться с волей тысячелетнего демона.

— Держись за пустоту. Или сгинь в забвении.

Бай Цзин не был тысячелетним демоном, он не был Бессмертным заклинателем.

Он был просто двенадцатилетним мальчишкой, который хотел жить.

— Я… не сдамся.

И он вдруг почувствовал, как воля демона поддается. Он вдруг понял, что Цзиньлэйгуй… устал.

Ему было скучно.

Ему не за что было держаться.

И мир, что нуждался в буре, не интересовал саму бурю.

Сущность демона влилась в клинок ножа, как будто река, наполняющая русло. Скользнула одинокая слеза по щеке Цзиньлэйгуя — слеза не печали, но гордости.

— Ты буря… на их горизонте, — прошептал он.

И плоть его истлела, обнажив почерневший костяк. От тысячелетнего демона штормов остались лишь кости да старое одеяние прежней династии.

И демоническое ядро в груди Бай Цзина.

(с) "Судья твоего Завтра", глава "Тучи сгущаются" https://author.today/reader/655057/6330716