Лина Орс

— Внимание! — сказал ксенобиолог. — Прежде чем мы откроем шлюз, нужно убедиться, что среди нас нет заражённых. — Он обвёл всех присутствующих серьёзным взглядом, чуть задержавшись на Лине Орс.

В десантном отсеке челнока повисла напряженная тишина. 

Лина стояла чуть в стороне, опустив глаза, будто старалась стать незаметной. Её пальцы едва заметно подрагивали, сжимая край скафандра.

Владимир нахмурился, но не сделал ни шага к ней. Вместо этого он кивнул ксенобиологу:

— Действуй. У нас нет права на ошибку.

Ксенобиолог достал портативный биосканер — узкий цилиндр с мерцающим дисплеем. Прибор тихо загудел, когда он провёл им вдоль тела Кроноса, который сидел рядом с Линой Орс. Зелёный индикатор коротко вспыхнул — чисто.

— Пересядь, пожалуйста, — попросил ксенобиолог.

Кронос поднялся, покосившись на Лину Орс. Он помнил, как она убегала от спасателей.

Очередь дошла до Лины. Она чуть отступила, забившись в угол, будто хотела уйти от луча сканера, но бежать здесь было некуда. Она обречённо посмотрела на окружающих. С уголка её глаза скатилась кровавая слеза.

— Прости, Лина, — тихо сказал ксенобиолог. — Это важно для всех нас.

Она подняла на него взгляд — тот самый, знакомый, с лёгкой тенью упрямства, которое всегда было ей свойственно. Но в глубине красных глаз альбиноски мелькнуло что-то чужое, холодное, будто на долю секунды её глазами на окружающих посмотрело нечто нечеловеческое.

— Я… я не хотела, чтобы так вышло, — с грустью прошептала она. — Я пыталась убежать не потому, что хотела навредить. Я боялась, что… что заражу вас.

Ксенобиолог поднёс сканер ближе. Тот издал короткий тревожный звук — не резкий, но такой, от которого у всех внутри всё сжалось. На экране побежали строки данных, а потом прибор вдруг выдал ошибку: «Несоответствие биомаркеров. Требуется углублённый анализ».

— Что это значит? — резко спросил Владимир.

Ксенобиолог не сразу ответил. Он смотрел на дисплей, будто надеялся, что цифры изменятся.

— Это значит, что её организм… не совсем человеческий. В нём есть чужеродные структуры. И они активны.

Лина побледнела, хотя в этом бледном свете её кожа и так казалась почти прозрачной. Красными теперь были не только радужка глаз, но и склеры.

— Под кожей… — она сглотнула, — там не то, что вы думаете. Не просто заражение. Это… как будто меня пересобрали. Но я всё ещё я. Я помню всё. Мои мысли — мои. Я пыталась от них спастись, я заварила дверь. Я проделала такой длинный путь, но там… Они ждали меня в темноте. Они схватили и что-то сделали со мной. Я не могу это вспомнить. Но я помню, как пришла в себя и вырвалась из щупалец, и долго бежала до ангарного отсека.

Из глаз Лины Орс потекли алые слёзы, оставляя кровавые дорожки на мертвенно бледном лице.

Лина прижала ладони к груди, будто пытаясь унять то, что шевелилось под рёбрами.

— Пожалуйста… не убивайте меня, я это я, — сказала она сквозь терзающую её боль.

Владимир сжал кулаки, потом медленно разжал их.

— Нам нужно придумать надёжный способ её изолировать. С этого момента — ни на шаг без присмотра. И если ты почувствуешь, что теряешь контроль… ты скажешь. Сразу.

Лина кивнула, её губы дрогнули в слабой улыбке — той самой, знакомой, почти детской, которая так не вязалась с тем, что теперь жило внутри неё.

— Скажу, — пообещала она. — И… спасибо.

\\\\\\\\\\\\

Лина медленно подняла голову. В её глазах плескался чистый, ледяной ужас — такой, какой бывает, когда человек каждую секунду ждёт, что собственное тело предаст его.

Лина судорожно втянула воздух, будто пыталась удержать в себе что-то тёмное, рвущееся наружу:

Я вижу вещи, которых не должно быть. Чувствую, как по венам течёт не кровь, а… что-то другое. И самое страшное — иногда я хочу сделать то, что мне противно. Очень хочу. И мне приходится цепляться за воспоминания, чтобы не сорваться. Меня тошнит от одной только мысли…

— Я… я слышу, — прошептала она, и голос её сорвался. — Но я не знаю, сколько ещё смогу… оставаться собой.