Улов с Топоров
Автор: Бьярти ДагурСписок читательской добычи набросался ещё до экватора топоров, а тут как раз люди в блогах рефлексируют над горой порубленного в щепки, чем не повод озвучить.
Это был очень удачный заброс невода. Он принёс несколько абсолютно для меня новых имен и текстов. Именно таких текстов, которые читаешь запоем, абсолютно зачарованный. Умные, с двойным и тройным дном. И написанные прекрасным языком.
Песни из трещин, оба тома, Дарья Беломоина
Волшебный магреализм, объёмный, выпуклый. Неприглаженый семейный уют, ароматы домашней стряпни, горная турбаза с сыростью и свежестью, холодный ужас непоправимой утраты, горячий максимализм юности, страстное желание исправить несправедливость и несовершенства мира, ностальгия по хорошему, щемящее чувство потери. До последней детали осязаемое пространство со своими топографией, именами, легендами, бытовым укладом, дачными окраинами, общагами, автобусами, полными галдящих детей, с пылью жаркого лета, вымороженными январскими улицами. Зайти в этот роман - как нырнуть вечером в теплый океан, покачиваться на волнах, лёжа на спине, или грести к горизонту, соблазняясь его недостижимостью. Проблема - выныривать потом трудно :)
Напротив, сине-ледяной. Как торосы, которым миллион лет от роду. Сразу наговаривает речитативом гипнотизирующие Изречения, делает время вязким, шуршит крошкой льда по чёрному песку, как в Йёкюльсаурлоуне, расчерчивает мир на правильные ромбы, священнодействует правильными формулами в правильное время наряду с торжественно-правильным молчанием. Выстраивает сложный церемонный танец, подминает телефоны-автомобили-корабли под сакральный этикет, сохраняет имя каждой единицы общества и вещи на строго отведённом ей месте в мироздании, а не расшвыривается ими и вообще словами, направо и налево. Марширует выхоленными башнями, приучает не выскакивать с назойливыми неуместными вопросами, втягивает в священный порядок. Очень завораживающий текст, уникальный мир.
Туманный, сырой, анемичный. Окутанный дымом от утешающего угля и миазмами с болот. Весь про раскол и расщепление. Что города, что героев. Всех поделило на "до" и "после", на себя бывшего и себя внешнюю оболочку. Там за линией остались близкие, дорогие, радость, смысл, перспектива. Будущего нет. Есть прошлое, в котором было - хорошо. Но сейчас оно так далеко, что почти стёрлось из памяти, восстановить его образ можно только отчаянными попытками. А вообще было ли оно или приснилось после одной из карт? Есть сны и иллюзии, которые и поддерживают на плаву. Должно же быть хоть что-то, ради чего просыпаться по утрам (хотя просыпаться здесь как раз не очень-то хотят). Где-то там, за рекой, по слухам, существует яркое синее небо. Рассказывают, что есть не только этот берег, но другой. Там не чавкающая трясина, где при неосторожном шаге, а резные башенки. Говорят, там можно наслаждаться жизнью, а не влачить существование. Говорят, там есть школы, развлечения, там можно устраивать беззаботно променады по красивым набережным. Разве так бывает? Разве где-то живут иначе? Стоит ли мечтать увидеть хоть глазком прогалины чистого неба за туманной пеленой или станет после этого только депрессивнее, потому что там - это там, а ты застрял здесь, в безнадежности, мосты разрушены, реку не преодолеть. Очень метафоричный сильный роман, аддиктивно подсаживающий.
А ещё нашёлся Зиян от Юлии Снежковой
Мистика с реалом. Реала много, тщательно выписанного, с каждым пучком сушеной травы в доме знахарки, диалоги пойманы на живца прям только что из речки. Будничное устойчивое, мистика жужжащая настойчивым комаром, он то ли есть, то ли послышалось, а увидать его, ухватить и тем более прихлопнуть не удаётся. После него остаются укусы, все более зудящие и тревожные. Атмосфера и сюжет по кирпичикам, основательно и медитативно. Иногда обманчиво приземлённо. Деталей множество, схваченные цепко и встроенные восхитительными акцентами. Пузырьки от газировки, обрезки стеблей, мигание витрины, чешущаяся коленка, покачивающиеся яблони, пышные блины, жар деревенской бани, смартфоны и тут же мокшанский суеверия, странный нездешний силуэт прям рядом с горячим от солнца вполне здешним асфальтом, стеклянные берёзовые рощи.
Второй том "Песен", "Ученик", "Туман" и "Зиян" пока не закончены, так что есть запас удовольствия на ближайшие недели-месяцы, да и остальные тексты авторов надо посмотреть ("Ночной эфир", например, тоже очень атмосферный, хотя совсем-совсем другой, нежели "Дым").