Субботний отрывок

По традиции, субботний отрывок! Ничего тяжёлого, весело и немного озорно. 

— ...И вот граф Раймон взъярился и закричал: «Это ты, змеиное отродье, виною тому, что достойный род мой проклят!»

Хорошенькое личико Катрин побледнело, она прижала руку к сердцу, а Эмери продолжал свой рассказ:

— Услышав это, Мелюзина обратилась драконицей и воспарила под потолком. Истошно завопила она нечеловеческим голосом, а граф опомнился и упал на колени...

Рассказ был столь эмоционален и так увлёк юного шевалье, что сам он рухнул на колени перед потрясённой девицей и схватил её за нежные бедра, как утопающий хватается за обломок плота.

— «О, пощади, любовь моя! Не покидай меня, не лишай своей нежности моё сердце!» Но было поздно. Леденящим душу стоном отозвалась ему фея: «Я оставляю тебе наших детей, Раймон! Заботься о них за нас обоих, чтобы не знали они горькой сиротской доли!»

Катрин разрыдалась.

— «Помни, что и я любила тебя всем сердцем! Напрасно ты мне не поверил! Я же улечу навсегда, но вечно буду рядом со своими потомками — незримою тенью...»

Катрин вздрогнула и уставилась прямо за спину Лузиньяна, который за своим захватывающим повествованием не забывал лобызать её руки и колени.

— Возможно ли, что она и сейчас где-то рядом?

Эмери горько вздохнул ей в ответ:

— Это невыносимо — жить, сознавая, что ты другой... Из всех моих братьев я один чувствую присутствие феи... Постоянно, день за днём, но особенно — ночью!.. Она приходит ко мне во снах и предвещает всяческие беды... Гадалка в детстве мне нагадала, что отогнать этот призрак сможет только любовь прекрасной девы...

Молодой человек поднял на красотку голубые глаза, полные надежды и скупых мужских слез. Та порывисто обняла его и прижала к своей трепещущей груди.

Новоиспечённый кастелян цитадели Давида имел доступ ко всем помещениям башни. Свою пассию Эмери привел ни много ни мало в приёмную самого коннетабля, помыслив, что старик вряд ли появится здесь до завтрашнего утра. Строгая обстановка включала в себя, однако, достаточно мест, где прекрасная дева могла бы подарить утешение рыцарю, измученному древним проклятьем. Опробовав исцеление везде: от длинных дубовых скамей и завешанных гобеленами стен до шаткой конторки, — истомлённая страстью пара прилегла на леопардовую шкуру у горящего камина.

— Надеюсь, что мои усилия пошли тебе впрок, Эмери, и призрак тебя оставит? — промурлыкала Катрин, пробегая пальчиками по худой, почти безволосой груди юноши.

Тот всё ещё тяжело дышал и ответил не сразу:

— Воистину, ты постаралась на славу, моя сладкая! — ответил он. — Но требуется ещё кое-что... Постирай мне плащ, а? Мой Жакоб — самая ленивая тварь на свете!

Катрин тихонько рассмеялась и села:

— Вот ещё! Я даже мужу не стираю! На это слуги есть.

— У тебя есть слуги? — не понял поначалу Эмери — и, поняв, изумился ещё больше. — И у тебя есть муж?!

— С утра был! — всё так же посмеиваясь, отвечала Катрин, натягивая платье-котту поверх своей тонкой, почти прозрачной камизы.

— И где же он теперь?

— Должно быть, несёт караул у Стефановых ворот по приказу короля... Если, конечно, опять не обхаживает дочку аптекаря...

— Постой-постой, так он что — стражник? — кастелян мигом уселся на шкуре. — Тут — в цитадели?!

— Вернее говоря, сержант, и ты мог бы его запомнить, если бы не думал всё время о том, как тебе избавиться от призрака!

Катрин легонько потрепала Эмери по щеке.

— Если тебя вновь станет донимать твоя Мелюзина, пришли мне записку.

— Погоди, — Лузиньян, в чём мать родила, нагнал её и прижал к себе. — Если твой муж и правда несёт караул, то до рассвета ещё пропасть времени... Останься, я обещаю, что со мной тебе не придётся скучать!

Катрин задумчиво потёрла подбородок, во взгляде её карих глаз заплясали игривые искорки.

— Чем же ты меня развлечёшь? Если так и будешь махать передо мной своим натруженным копьём — то нет, на это зрелище я покамест насмотрелась!

— В оружейной — мёртвый ассасин, — заговорщическим шёпотом молвил Эмери.

Красотка оживилась:

— А не врёшь?

— Вот тебе Святая Пятница!..

— На это стоит поглядеть, — жеманно согласилась Катрин, протягивая шевалье руку. — Пойдём.

Книга тут.