Отношения с романом

Посмотри, продаётся душа

Только за то, чтобы быть в покое,

Весело-весело, больно тебе..."

Варяжская" из "Князя Владимира". 

Вчера включила свой плейлист по "Вранову перу" и утонула в любви к героям. Так к ним назад захотелось, а эти строчки можно в эпиграф ко всему роману выносить, очень они меня цепляют. Настраиваю себя снова сесть за продолжение, с августа не открывала. С этим романом так и складывается - раз в пару месяцев я за него сажусь, пишу главу-две, откладываю. И так по кругу. Как раз срок подошёл   И всё бы ничего, но втаскивать себя назад тяжело, перечитываю каждый раз чуть ли не с самого начала. В романе планируется три части, я перешла за середину второй - хочется уже хотя бы с ней разобраться. 

Занятно у меня с Враном отношения складываются. Я им очень загорелась, потом остыла - всё казалось, что получается не то, я привыкла писать веселее. Через полгода анализа и копания в своей голове, наконец, пришло понимание, что всё там очень даже хорошо, но так хохмить и обсмеивать героев, как в "Огненном лисе" уже не выйдет, антураж не тот. Хорошо студентам, сытые, с крышей над головой, времени на дурь хватает (читаю сейчас "Республику Шкид" прямо ловлю настроение своего Рубежа). Куда моим нынешним голодным страдальцам-скитальцам, какие шутки, выжить бы. Хотя сарказма всё равно хватает. И бодрый оптимист там тоже есть. Только, оказывается, это вообще-то страшно Утром начала небольшую сцену:

Ей стало совершенно светло и спокойно на душе: рядом любимая подруга, цела и невредима, и с ними великий Финист, наставник, помощник и добрый друг. Он уж придумает, как в Старград быстрее попасть, и Злату от опасностей пути избавить. Теперь-то закончатся их мучения! 

– Сохранишь мой секрет? – Финист присел на край её постели и доверительным шёпотом поделился. – Я бы предпочёл пока княжне не открываться. Представляешь, она меня не узнала!

У Люты сердце ёкнуло и тяжело ухнуло в желудок. Финист с незнакомым чужим лицом азартно и весело улыбался. Да чего уж, он весь словно сиял изнутри воодушевлением. Интуиция подсказывала: легко и просто ничего не будет, чародей что-то задумал. Люте захотелось зарычать на него, показать зубы, напугать, умолять, чтобы понял, как они измотаны, как она боится, как хочется, чтобы всё это закончилось хоть как-нибудь.

Вместо слов мольбы в горле родилось глухое рычание. 

– Тише-тише, – зашикал на неё Финист и успокаивающе погладил по руке. – И одеяла нам не рви. Сыч потом весь изведётся, он вам лучшее выделил.

Сил тебе, Люта. Надо держаться дальше.