Субботний отрывок #56

30 августа 2070, Суббота

В субботу, в семь утра, погрузив в “Гин-но-Юри” в качестве гостинца по паре ящиков свеклы и капусты, Сирона, Пауэр, Михаил Волконский и Марифрей отправились в Суханово. За рулём была графиня де Кре. Михаил сидел на заднем сидении рядом с беловолосой баронессой.

Михаил Фёдорович уже рассказывал, что:

– Князь Фёдор Сергеевич Волконский разменял пятый десяток. Здоровый, под два метра, мужик, лысый, с окладистой бородой с проседью. Для поддержания формы и близкого контакта с подчиненными сам активнейшим образом проводит время в полях, не чураясь самой грязной работы. Ходит обычно в простой холщовой рубахе, заправленной в штаны, носит практичные сапоги, под которые поддевает исключительно портянки. Сколь ни соблазняли его носками, он не поддался на, по его собственным словам, “ерунду для соплежуйчиков”. Встаёт утром рано, ложится вечером поздно. С самой молодости был не обделён силушкой богатырской, гнёт подковы руками. Неспособность к владению разного рода боевой магией Фёлор Сергеевич компенсирует высокой резистентностью и умением “втащить с кулака в рыло”. А кулак у него “ размером с голову”.

– Его супруга, Александра Васильевна Волконская, – продолжал княжич, – Невысокая, метр-шестьдесят, миниатюрная дама весьма утонченных манер. Она практически не использует косметику и ее умение следить за собой позволяет ей сохранить женскую красоту несмотря на тяжелые роды трех сыновей. По ней сразу видно, что в молодости она была невероятно красива. Ее манеры безукоризненны и элегантны, как и подобает даме из высшего света. Мужем умеет вертеть в нужную сторону, но, разумеется, не для собственного резону, а токмо на благо фамилии. Потому что “этот медведь все посудные лавки разнесет, если его одного оставить на минуту”.

Про братьев он сказал: “Алексей и Василий хорошо воспитаны, в меру веселы, в общем “свои парни”.

Во время поездки княжич почувствовал, как Марифрей неосознанно ищет его руку своей.

Близость баронессы доставляла непривычные ощущения, заставляла сердце Михаила биться чаще, заглушая шум дороги. Запах плюмерии смешивался с её собственным, отчего голова шла кругом. Белоснежные волосы струились по плечам прекрасной снежной лавиной чуть подрагивая в такт едущему автомобилю. Юноша осторожно взял нежную руку девушки и сразу отвернулся к окну, густо покраснев до состояния вареного омара.

Её прикосновение ощущалось таким родным, словно в его жизни, наконец все было правильно.

Госпожа де Кре вела автомобиль, молодой Пауэр глядел в боковое окно на проплывающий мимо пейзаж отсутствующим взглядом, словно был "не здесь".

Два с половиной часа дороги пролетели незаметно.

"Серебристая Лилия", прошуршав по гравийной подъездной дорожке, наконец, остановилась у парадного подъезда усадьбы Волконских.

Ник вышел первым и помог выбраться Сироне. Михаил вылез с заднего ряда и помог выйти Марифрей, снова ощутив нежное тепло её ладошки в своей.

Подойдя к стоящему у входных дверей дворецкому, граф протянул ему верительные грамоты, и представил своих спутников:

– Граф Николай Пауэр, графиня Сирона де Кре из земель Франции, баронесса Марифрей Бельская и, не подтверждённо, сын князя, Михаил Фёдорович Волконский.

Дворецкий величественно поклонился, пригласил следовать за ним в передний зал и подождать, пока о них доложат Его Светлости. Юноша добавил, что в багажнике стоят ящики с презентами. Служитель обещал позаботиться.

После недолгого ожидания гостей проводили в зал для приёмов, рассадили в кресла для гостей и попросили подождать самого Волконского.

Приёмный зал усадьбы отличался простотой и неприхотливостью. Он был чист, ухожен, на полу лежали турецкие ковры, с одной из колонн свешивался гобелен с фамильным гербом. По залу в органичном беспорядке были расставлены диваны и кресла. Несколько кресел для гостей и одно для хозяина были подготовлены в центре зала, куда и усадили вновь прибывших. Рядом с креслом князя стоял деревянный резной столик для бумаг. 

Через полчаса дворецкий – высокий, худощавого телосложения, уже немолодой мужчина, гордо несущий параллельно полу свои длинные усы, зашел в зал и объявил:

– Светлейший князь... – четкую и красивую речь оборвал густой бас, казалось, сразу заполнивший собой все пространство.

– И так все знают кто я! – вслед за басом в зал зашел Фёдор Сергеевич Волконский. Михаил не преувеличивал, внешне его отец чем-то напоминал медведя. Он обтер ладонь о штаны и протянул ее поднявшемуся из кресла Нику. Ладонь тоже была "кого надо ладонь". Огромная, покрытая буграми мозолей, которые не заработаешь обычным аристократическим фехтованием и верчением приборных ручек.

– Ну, граф Пауэр, рассказывай с чем пожаловал.

– Здоровья Вам и вашим близким, Светлейший Фёдор Сергеевич, – пожимая ладонь без магического усиления, юноша ощутил, что хватка у князя была на грани разумного, пришлось собрать волю в кулак, чтобы не сморщиться от боли, – Дело у нас нынче необыкновенное. В результате странного вызова от сородичей графини де Кре, – с этими словами юноша сделал жест в сторону сидящей графини, – Нам были переданы трое молодых людей. Процедура определения родства с помощью родовых медальонов однозначно показала принадлежность двоих из них к фамилиям Тэда и Сиатрэ. Третий медальон сейчас у Михаила. Сами медальоны найдены при не менее странных обстоятельствах, но их подлинность не вызывает сомнений, поскольку внутри найдены фотоматериалы и образцы генетического материала для подтверждения родства. Если Вы позволите Михаилу подойти и показать медальон, то сами убедитесь.