До выхода “РЯДА” Баюн расскажет семь историй Велеграда

Скоро я начну выкладывать первый роман нового цикла — «РЯД. Чужое право».  

И чем ближе публикация, тем сильнее мне не хотелось знакомить вас с Велеградом обычным постом в духе: «вот устройство мира, вот магия, вот несколько терминов». Мир, который приходится объяснять справкой, ещё не успел стать живым.

Поэтому я решил сделать иначе.

До выхода романа здесь начнут появляться «Истории Велеграда» — небольшие самостоятельные рассказы о городе, в котором старые обещания иногда переживают тех, кто их давал, право на дверь может оказаться сложнее права собственности, а современные технологии вовсе не гарантируют, что город согласен с их решением.

Рассказывать их будет кот Баюн.

Не обязательно самые важные истории. Не обязательно самые правдивые — по крайней мере в том виде, в каком люди привыкли понимать правду. Просто те, которые он почему-то решил запомнить.

Эти рассказы не нужно читать, чтобы понять основной роман. В них не будет пересказа сюжета «Чужого права» или энциклопедии местной магии. Скорее наоборот — это возможность немного побродить по Велеграду до того, как в одной из его историй появится Глеб Северин.

Заглянуть в чужой подъезд. Проехать не на том трамвае. Узнать, почему некоторые двери лучше не переносить. Или почему человек, который купил квартиру, иногда приобрёл далеко не всё, что находится внутри.

Начнём с самого обычного современного дома.

Новая система доступа. Приложение в телефоне. Уходящая на пенсию консьержка. Шкафчик с запасными ключами.

Что здесь вообще может пойти не так?

Баюн. Истории Велеграда.
История первая — «Запасной ключ».

В тот вечер Вадима выселили из дома одним движением большого пальца.

Квартиру он ещё снимал. За воду платил. Две коробки с книгами стояли под кроватью, в холодильнике лежала курица, а на балконе сохли единственные приличные брюки. Но приложение сообщило: «Ваша связь с объектом прекращена».

Объектом был дом на Сосновой улице в Велеграде. Двадцать три этажа, подземная парковка, кофейня с дорогими булками. Вадим прожил там девять месяцев и до этого вечера полагал, что связан с ним довольно прочно.

Он приложил телефон к считывателю ещё раз.

Тот засветился красным.

— Да я понял, — сказал Вадим.

За стеклом сидела Нина Павловна. Она увидела его, нажала кнопку под столом и махнула: входи.

Стеклянная дверь открылась.

Так Вадим впервые за день выиграл у приложения.

Историю он рассказал мне сам. Нина Павловна кое-что поправила и разрешила рассказывать, только велела не называть номер квартиры. Я согласился. Люди, которые не пытаются гладить едящего кота, заслуживают небольших уступок.

Я убрал ещё и фамилию владельца. Впрочем, он до сих пор уверен, что дело было в некачественной установке.

На столе у консьержки лежали картонная коробка, термос и билет на поезд. Над пустым крючком висел маленький календарь с пляжем. Календарю было три года. Билету — два дня.

— У меня домофон сломался, — сказал Вадим.

— Домофон новый. Три недели как поставили.

— Значит, успел.

Нина Павловна посмотрела на экран его телефона.

— Владельцу позвони.

Вадим позвонил Олегу. Тот ответил сразу, будто держал телефон в руке.

— Ты сообщение видел?

— Про объект?

— Моё сообщение.

Вадим открыл чат. Сообщение пришло час назад, когда он на другом конце города менял разбитое стекло в двери пекарни.

«Обстоятельства изменились. Квартиру нужно освободить сегодня. Брат приедет за ключами в девять».

— У нас до конца месяца оплачено.

— Я верну остаток.

— Олег, девять вечера. Куда я сейчас дену вещи?

— У брата сложная ситуация. Он с ребёнком.

— А у меня завтра с утра дочь.

Олег помолчал.

— Ты же говорил, она с матерью живёт.

— Живёт. А по субботам приезжает ко мне.

— Давай без этого. Я тебе заранее написал.

Вадим посмотрел на время отправки сообщения. Потом на пакет в руке. В пакете лежали яблоки, молоко и замороженные пельмени — дочь предпочитала их всему, что он умел готовить.

— Я домой поднимусь. Потом поговорим.

— Электронный доступ я снял. И консьержке сказал, чтобы ключ не давала. Я сейчас сам подъеду.

Связь оборвалась.

Нина Павловна сняла очки.

— Ключ от квартиры у тебя с собой?

Вадим опустил пакет на пол.

Ключи остались в другой куртке. Утром он торопился, а привычка открывать двери телефоном постепенно вытеснила привычку проверять карманы. Телефоном открывался подъезд, лифт поднимал на нужный этаж. Выходя из квартиры, он просто захлопнул дверь.

— Нет.

— Понятно.

За спиной у Нины Павловны висел узкий шкафчик. В нём было сорок семь крючков с запасными ключами. Жильцы оставляли их на случай, если захлопнут дверь, вернутся из больницы без сумки или потеряют всё вместе с курткой.

Вадим оставил свой в первую неделю. Нина Павловна попросила принести маленький конверт, написать имя и номер квартиры, а потом расписаться в тетради. Она сказала: «Тебе отдаю или тому, кого ты заранее назовёшь. Больше никому».

Он тогда спросил, нужна ли копия паспорта.

Она ответила, что ей нужен ключ.

Теперь Нина Павловна открыла шкафчик.

Остальные крючки были пусты. Последний белый конверт лежал на верхней полке.

— Сегодня всех раздавала, — сказала она. — Ты поздно приходишь, тебе оставила.

Рядом с конвертом стояла маленькая жестяная банка. На крышке был нарисован олень. Из таких когда-то ели леденцы, а потом хранили всё, что жалко выбросить и неудобно назвать ценным.

— А ключи теперь где будут? — спросил Вадим.

— Где решите.

Он посмотрел на коробку и билет.

— Вы правда уезжаете?

— В восемь сорок утра. До моря.

— Я думал, вы только в чате ругаетесь.

— В чате я ругаюсь. А на море еду.

Жильцы решили, что нового домофона достаточно. Ночной охраны у них всё равно не было, дневная консьержка обходилась дорого. Нина Павловна голосовала за уход консьержки вместе со всеми: у неё болели колени, а сестра четвёртый год звала пожить возле моря.

Против она голосовала только однажды — когда председатель предложил забрать запасные ключи в офис управляющей компании.

Офис находился в другом районе и закрывался в шесть.

Нина Павловна вынула конверт. Вадим протянул руку.

Банка с оленем упала.

Она ударилась о стол так громко, что Вадим отдёрнул пальцы. Крышка покатилась к краю. Внутри что-то сухо заскреблось.

— Мышь? — спросил он.

— Какая ещё мышь.

Нина Павловна поставила банку обратно. Крышку не надела.

Вадим заглянул внутрь. Там лежали катушка чёрных ниток, два мебельных винта и обломок старого ключа.

Ничего живого.

— Последний, — сказала Нина Павловна куда-то мимо него. — В руки отдаю. Как брала.

Она вложила конверт Вадиму в ладонь, задержала на секунду и отпустила.

— Теперь поднимайся. И дверь за собой закрой.

До лифта он не дошёл.

Входная дверь дёрнулась с улицы. За стеклом стоял Олег в распахнутой куртке, с телефоном у считывателя. Считыватель светился зелёным.

Дверь не открывалась.

Олег потянул сильнее, посмотрел на экран, снова приложил телефон. Зелёный огонёк мигнул. Замок щёлкнул, но створка не двинулась.

— Новый доводчик, — сказала Нина Павловна.

Вадим подошёл и толкнул дверь изнутри. Она легко отворилась.

Олег вошёл, отряхнул с рукава дождь и увидел конверт.

— Я же просил не отдавать.

— Он мой, — сказал Вадим.

— Ключ от моей квартиры.

Нина Павловна вернулась к коробке. Положила туда термос, вынула, завинтила крышку и поставила отдельно.

— Мне Вадим оставил. Вадиму вернула.

— Я собственник.

— Я консьержка. До десяти.

Олег повернулся к Вадиму.

— Слушай. Я не хочу скандала. Брат с женой разошёлся, им сегодня негде ночевать. Мне нужно, чтобы ты вошёл в положение.

— Я вошёл. В подъезд.

На секунду стало тихо. Вадим поморщился.

— У меня оплачено ещё три недели, — сказал он. — И договор есть. Своих я к вам жить не присылаю.

— Я предложил вернуть деньги.

— Мне ещё квартиру найти. Потом машину. Потом собрать вещи. Я могу срок сократить, если нормально договоримся. Сегодня — нет.

Олег протянул руку к конверту.

Вадим убрал его за спину.

— Давайте без рук.

— Отдай ключ.

— Нет.

Олег шагнул ближе.

С верхней полки шкафчика сорвалась банка. В этот раз никто не стоял рядом с ней.

Крышка съехала со стола следом за ней. Олег наступил на неё, поскользнулся и схватился за край стола. Вадим успел подхватить его за плечо. Коробка с чашками упала. Одна чашка разбилась.

От удара крышка укатилась под стул.

Олег выпрямился, резко высвободил руку.

— Уберите этот хлам!

Нина Павловна смотрела на осколки. На одном осталось начало надписи: «Лучшей…»

Вадим поднял коробку. Олег отступил к двери.

Из жестяной банки донёсся один короткий стук.

— У вас там что? — спросил Олег.

— Винты, — ответила Нина Павловна.

Больше она ничего не объяснила.

Олег достал телефон. Вадим увидел открытый чат. На верхнем сообщении стояло: «Мы уже едем».

Брат уже ехал с ребёнком, а квартира оставалась занята. Олег смотрел в телефон достаточно долго, чтобы Вадим перестал ждать нового требования.

— Я могу в следующую субботу выехать, — сказал Вадим. — Если найду куда. Вы вернёте за оставшиеся дни и залог в день выезда. Сейчас это напишем.

Он сам не хотел уходить. Из этого дома было удобно забирать дочь после школы. В соседней пекарне ему иногда оставляли работу. Квартира была маленькая, но там всё наконец стояло на своих местах.

Про эту часть он рассказал мне особенно подробно. Будто я собирался похвалить его за великодушие.

— А если не найдёшь? — спросил Олег.

— Остаётся наш договор. И доступ вы мне сегодня вернёте.

— Иначе?

— Иначе я не буду следующий час тратить на уговоры.

Вадим положил на стол телефон. На экране был номер полиции. Олег посмотрел на него, потом на конверт.

Нина Павловна протянула им лист бумаги. На обороте был список квартир, не оплативших замену домофона.

— Пишите с чистой стороны. Ручка вот.

За пятнадцать минут они записали то, что вполне могли обсудить днём. Вадим сфотографировал лист, Олег отправил ему такой же текст в чат и восстановил доступ. Потом позвонил брату и сказал, что сегодня придётся ехать к нему самому.

— Я же говорил, что ненадолго, — услышал Вадим.

Брат ответил громко. Олег отошёл к выходу.

Когда он потянул дверь, она снова не поддалась.

— На себя, — сказала Нина Павловна.

— Я на себя и тяну!

Она подошла, открыла дверь, придержала её.

— Доброй ночи.

Олег вышел, не ответив.

Вадим подобрал осколки. Нина Павловна нашла среди них маленький керамический цветок от ручки, подержала на ладони и выбросила вместе с остальными.

— Давайте я вам такую же куплю.

— Не надо. Мне эту сын подарил.

Я видел, как она мыла эту чашку. Большим пальцем придерживала цветок на ручке.

Он остановился с пакетом для мусора в руке.

— Завтра ещё можно?

— Нет, Вадим. Завтра у меня поезд.

Он впервые заметил, что она устала. Ключи в шкафчике до этого дня никогда не кончались. Жильцы уходили и приходили, кто-нибудь непременно забывал свой, кто-нибудь оставлял новый. А теперь крючки были пусты, чашка разбита, коробка собрана.

Вадим хотел спросить про банку. Вместо этого спросил:

— Вам машину на вокзал вызвать?

— Сын отвезёт. В шесть придёт.

Она протёрла стол, выжала тряпку над ведром и повесила её на батарею. Вадим помог поднять коробку на подоконник.

— Банку тоже паковать?

— Эта здесь остаётся.

— Ничья?

Нина Павловна не сразу ответила.

— Тот, чья она, никуда не едет.

Вадим решил, что речь о председателе. Председателю принадлежали два помещения в доме и фраза «давайте без эмоций», которой он отвечал на запах канализации.

Вадим уже взял пакет с продуктами, когда Нина Павловна сказала:

— Если захочешь ключ опять оставить, решите, у кого. Я за вас не выберу.

— В ящик положим.

— А кто отдаст?

Он посмотрел на шкафчик. За дверцей лежала тетрадь, где напротив каждой фамилии было записано, кому можно выдавать ключи. Имелись зачёркнутые имена, новые телефоны, пометка «не будить после операции».

Положить ключи в ящик было легко. Не хотелось потом отвечать на звонок, когда ты уже заснул, или выяснять, отчего человек, уверяющий, что он муж, отсутствует в списке.

— Я до десяти обычно работаю, — сказал Вадим.

— Я знаю.

— Постоянно не смогу.

— И не берись постоянно.

В лифте он открыл чат дома. Олег написал там раньше него: «Возник небольшой технический сбой. Вопрос решён».

В Олеговой версии мне особенно понравилось слово «небольшой».

Вадим приложил фотографию пустого шкафчика.

«Кто хочет оставить запасной ключ в доме, давайте решим, кто будет хранить. Я могу брать на выходные. Не от всего дома, человек от пяти. В будни нужен кто-нибудь ещё. И порядок выдачи тот же, как у Нины Павловны».

Первой откликнулась женщина с четырнадцатого этажа. Она работала из дома и могла хранить четыре конверта, но сразу предупредила: чужим мужьям ничего не выдаст, даже если они будут плакать.

Потом написал мужчина с третьего. Он дежурил сутки через трое и предложил подменять её.

Председатель прислал сообщение про ответственность. Лида попросила его тоже взять четыре конверта. Он больше не писал.

Вадим убрал телефон.

Он поднялся в квартиру, положил молоко в холодильник и проверил балкон. Брюки намокли под дождём. Придётся сушить утюгом. Потом он позвонил дочери.

— Завтра приедешь?

— Ты пельмени купил?

— Купил.

— Тогда приеду.

О новом сроке выезда он ей в тот вечер не сказал. Она узнала позже, рассердилась, и искать новую квартиру они в конце концов ездили вдвоём.

Но это уже другая часть истории.

Без десяти десять Вадим спустился. Он принёс две чашки без надписей и стул из квартиры. У него было два таких: на одном расшаталась ножка, второй стоял крепко. Вниз он отнёс крепкий.

— Стул кому? — спросила Нина Павловна.

— Тут старый совсем.

Она пошевелила офисное кресло. Из спинки торчал край сломанной пластмассы.

— Старый, — согласилась она.

На стол Вадим положил свой запасной ключ.

— Женщина с четырнадцатого завтра заберёт. Мы договорились.

— Имя у неё есть.

— Лида. Я спросил.

— Вот ей и отдашь. В руки.

Она не стала открывать шкафчик.

Вадим спрятал конверт обратно в карман, перенёс коробку к выходу и выкинул сломанный стул в контейнер для крупного мусора. Когда вернулся, Нина Павловна уже надела пальто.

— Спасибо, — сказала она. — Ты наверху дверь закрой. Сегодня лучше.

Он проводил её до такси: на последнюю ночь она ехала к сыну. Таксист хотел положить коробку в багажник, но Нина Павловна взяла её на колени.

Машина уехала.

Вадим пошёл обратно и вдруг увидел сквозь стекло, что за столом кто-то сидит.

Человек был очень маленький. Взрослый мужчина в сером вязаном жилете, на котором поблёскивали крошечные катышки. Он сидел на принесённом стуле, болтал ногами и рассматривал чашки.

Вадим остановился возле двери.

Мужчина поднял голову.

Лицо было широкое, морщинистое. Борода торчала редкими пучками. Пальцы лежали на краю чашки; Вадим смог сосчитать все пять на одной руке. По размеру та была как рука младенца.

Мужчина посмотрел на пустой шкафчик. Затем на карман Вадима, где лежал конверт.

Вадим поднял телефон к считывателю.

Мужчина покачал головой.

На секунду Вадиму захотелось уйти. Потом он вспомнил курицу, мокрые брюки и то, что завтра должна приехать дочь.

Он убрал телефон.

— Я дома живу, — сказал он через стекло. — Вадим. Вы меня видели.

Маленький мужчина встал на стул. Перегнулся через стол и дотянулся до кнопки.

Дверь открылась.

Вадим вошёл.

За столом уже никого не было.

Он обошёл его, заглянул под стол. Отсунул пустую коробку из-под бумаги. Под ногами ничего не шевелилось. До ближайшей двери было шесть метров, и она всё время оставалась у него перед глазами.

У жестяной банки лежала катушка. Чёрная нитка тянулась от неё к трещине в дне разбитой чашки.

Чашка стояла на столе. Все осколки были на месте. Только ручка держалась на чёрных стежках, проложенных сквозь керамику.

Вадим прикоснулся к ней.

Тёплая.

Внутри лежал маленький керамический цветок.

Он оставил чашку там, где нашёл, и поднялся пешком.

Утром он принёс Лиде свой конверт. Попросил сначала записать номер телефона и сказал, кому можно отдавать ключ. Потом попросил вернуть его на минуту и передал ещё раз, уже без спешки.

Чашку Нина Павловна получила по почте. Вадим завернул её в три слоя пузырчатой плёнки и написал: «Снова нашёл. Решил, что вам нужна».

Она позвонила, поблагодарила и спросила, понравился ли стул.

Вадим сказал, что, кажется, понравился.

Теперь в этом доме трое людей хранят запасные ключи. Можно никому не оставлять. Многие и не оставляют.

Лида иногда даёт интервью соседям про систему взаимопомощи. Председатель рассказывает, что предложил её первым. Олег сменил установщика домофона.

А Нина Павловна прислала открытку с моря. Вадим прикнопил её за столом, над жестяной банкой.

На открытке она написала: «Погода хорошая. На работу не выйду».

Я заходил в тот подъезд после её отъезда. Стул занят. Пока держит.

Подписывайтесь, что бы не пропустить.