Записки Карлоса. Операция «Конфета».

Мир устроен странно, друзья мои. Большую часть времени он кажется логичным, но иногда реальность дает трещину, и в эту трещину приходится лезть и мне. Вчера я проводил секретную разведку в местном гастрономе. Цель была проста и прекрасна — конфеты «Юбилейная сыпь». Те самые, с синей каемкой, вкусом из детства и ароматом праздника. Продавщица — монументальная женщина с начесом из эпохи позднего застоя — брызгала на меня слюной так, будто я просил у нее ключи от сейфа с золотовалютным запасом страны.
— Молодой человек! — гремела она на весь отдел. — Никаких конфет «Юбилейная сыпь» в помине не существовало! Обычные конфеты «Юбилейные» есть. Но сыпи вашей тут нет! Я здесь работаю тридцать лет, с тысяча девятьсот девяносто шестого года! Нет таких конфет!
— Я знаю, что вы их прячете, — тихо и конфиденциально сказал ей я. — Они у вас под прилавком. Выдайте их мне, и я уйду мирно. Она дошла до кондиции. Тяжело дыша, она схватила меня за рукав и буквально заволокла в свое святилище — за прилавок.
— На! Смотри! Ищи свои конфеты! — орала она. Я честно проверил всё. «Юбилейной сыпи» там не было. Зато под прилавком обнаружилась целая экосистема: пара чьих-то рваных шерстяных носков, пластиковый контейнер с недоеденным вчерашним борщом, три пары явно заложенных кем-то золотых сережек, обрезки старой газеты «Столичный интеллектуал» за нулевой год и початая чекушка ликера. Я разочарованно вздохнул: — Понятно. Такие дорогие вещи вы под прилавком не храните. Вы их в подсобку убрали...
Женщина замерла, тяжело раздувая ноздри, но я не дал ей опомниться и продолжил максимально вежливым, деловым тоном:
— Знаете что, уважаемая? Давайте вы сейчас спокойно покинете помещение. Пойдете на перекур, или чем вы там обычно занимаетесь в обеденное время, покушаете борща... А я пока спокойно и методично обыщу тут всё. Я вас уверяю: когда вы вернетесь, конфеты «Юбилейная сыпь» будут стоять прямо перед вашими глазами. Ну, либо есть второй вариант. Я сейчас оперативно схожу за нашей служебной овчаркой, вернусь сюда с собакой, и мы точно найдем этот тайник. Но учтите — тогда мы с псом будем очень, очень возмущены вашим поведением.
Это была последняя капля. Баба с начесом побледнела, судорожно потянулась к тревожной кнопке под кассой и вызвала полицию. Сержант, который приехал через десять минут, долго и метафизически спорил со мной о бытии, пока мы ехали в УАЗике. Он тоже утверждал, что конфет не существует. Но я-то знаю правду. Просто система пытается её скрыть.
Отделение номер 11 моей родной психиатрической. Завтрак окончен, санитар Петрович ушел курить. Я сижу на подоконнике и смотрю на наше двойное деревянное окно. Между рамами всё еще лежит пожелтевшая, свалявшаяся с прошлого года медицинская вата и две стеклянные ёлочные игрушки — облупившийся красный шар и серебряная сосулька. На стекле расплываются капли. В Магати идет мелкий, монотонный, моросящий дождь.
Скоро зима. Наша северная тайга начнет замерзать, и я снова думаю о том, насколько мы, люди, нерациональные и глупые существа. Мы безжалостно рубим вековой бореальный лес, уничтожаем гектарами целые экосистемы, подчистую лишая дома тысячи птиц и диких зверей. И ради чего? Чтобы нагородить из этих огромных, сочащихся смолой брёвен свои бестолковые, холодные избы. Мы тоннами пилим легкие планеты, а потом всю зиму упрямо топим эти деревянные коробки углем, задыхаясь от черного дыма. И всё ради одной иллюзии тепла.
То ли дело барсуки. Насколько эти маленькие лесные звери мудрее всей нашей раздутой цивилизации инженеров. Барсук не пилит тайгу. Он просто берет и аккуратно закапывается на зиму глубоко в землю. Набирает в нору сухой, опавшей березовой и хвойной листвы, укутывается в этот мягкий, природный, идеальный утеплитель и спокойно спит себе до самой весны, не доставляя планете вообще никаких хлопот. Если бы мы, люди, умели как барсуки уходить на зиму под землю, мир был бы чище. Но мы упрямо продолжаем пилить...
Впереди у меня целая неделя, чтобы в абсолютной тишине распланировать наш следующий шаг. Ровно через семь дней, следующим воскресным утром, я начну новую операцию. Пора уже выбираться из этой обители циркачей.