Эмоционально тяжелый момент - их есть у меня

–Пока не включили, нормально работало, – Вьелль показал похожую конструкцию, только более вытянутую. – Ладно, сейчас все исправим, и я, пожалуй, сменю материал... Музыку поставить?
–Пожалуй, – поле заставляло чувствовать руку лучше. Контер меня побери, если я хоть что-то понимаю... Гилвер бы начхал на всех свидетелей в ста метрах от нас. Если, разумеется, собирался бы меня сразу убить, а не использовать как-то иначе. Но зачем брать яд, который действует так долго? Хочет проверить, насколько непринужденно у него получается забалтывать жертв?
Но, если меня хотят просто обездвижить – зачем убирать боль? Можно просто блокировать голосовые связки... Или это маскировка для начала процесса?
Динамик в плеере явно был неплохим. Начало песни я узнала сразу, одна из моих любимых, но вот исполнение... совершенно другой голос. Моложе и чище, определенно не из путевой самодеятельности.
«Когда некуда идти, ты невольно выбираешь путь единственный из всех, на котором умираешь. Но до этого живешь так, как не жил ни секунды...»      
–Я эту запись взял у тебя, – Вьелль, кажется, еще извинился, но это я уже не расслышала. Боль, об отсутствии которой я только что волновалась, нахлынула черной волной колючек.
«Там, где подвиг, там и смерть...»
Я не могла просто так забыть. Подвиг. Смерть. Своего брата, мать нашу общую...
Черная волна ударила со всей силы и раскалилась добела. Последние мысли сгорели в огне, охватившем сознание. А горло сдавило так, что закричать не удалось бы даже при большом желании. Я чувствовала себя то ли предателем, то ли преданной. Обиднее всего было то, что меня не сочли своей, достойной знать правду. И то, что я опять все забуду, даже если постараюсь запомнить.

«Больше некуда бежать, будь ты стайер или спринтер, надо снова все отдать, и нельзя наполовину...»
Чтобы перехватить контроль, потребовалось несколько секунд. Хорошо, что здесь не очень широкие проходы, а техника довольно устойчивая. Рингил уцепился за какой-то рубильник, и этого оказалось достаточно, чтобы устоять на ногах.
–Удар ниже пояса, – язык повиновался не полностью, но тело уже обновлялось, сбрасывая остатки яда. На сей раз валяться в беспамятстве будет Мэлис, но кто-то должен прямо сейчас действовать. А с последствиями разберемся потом. – И долго ты здесь торчишь?
–Достаточно, чтобы все понять, Вторая Сила, – Гилвер бросил комок сгоревших проводов в угол, портя окончательно неуловимую прелесть декораций. – Со мной так рвались поговорить, о тебе в том числе... Не спорю, идея умная. Сам опробовал. Но в твоем случае очень легко найти концы, они буквально под носом валяются, – истинный ткнул длинным пальцем в плеер.
–Ты занял его тело? – возражать и описывать процедуры, которые должны были отвлечь внимание сестренки от доказательств его существования, Рингил не стал. Это было бы слишком глупо.
–Сейчас – да. О, я не рассчитываю, что ты его пощадишь, – неприятная улыбка могла бы принадлежать скорее тарантулу, чем богомолу. Казалось, из уголков рта сейчас покажутся жвала. – Ты все равно ничего не решаешь.
–Уверен? – хейтер выпрямился. Его сознание горело, но этот огонь питал силу. – Мне плевать и на твоего брата, и на эту машину. И договоров я ни с кем не заключал.
За будущее, которое его теперь ожидает, и бороться не хочется. Но надо. И вот тут на помощь легко и привычно приходит ненависть. Вслед за ней – далеко не лечебные техники, изученные для понимания всей программы.
–Вьелль тебе все же нравится, – усмешка стала еще кривее. – Тебе, а не ей. И он не знает твой секрет – может, и не узнает, если...
Противник прерывается на слове. Может быть, его рукава полны козырей. Острых, ядовитых, любых... но до них еще надо дотянуться, верно?
–Приятно чувствовать себя мухой на липучке? – приближаться не обязательно. Выхлестнувшаяся наружу сила охватывает высокое стройное тело, проверяя на верность его кажущуюся ломкость и хрупкость. Паук хотел игры, но нарвался на осу и получил жало в нервный узел.
–Так вот ты какой, – Гилвер даже сейчас пытался язвить, но маска невозмутимости уже слетела, обнажив один непреложный факт – даже воспитанники призванных чувствуют боль. И умение причинять ее не гарантирует умения сопротивляться.
–Сам назвал меня Второй Силой, – Рингил пожал плечами. Он сомневался, что сейчас выглядит как Мэл, скорее – нечто среднее между ней и собой. – И не понял, что это значит?
Хруст прозвучал в упавшей тишине особенно громко. Песня закончилась, других записей не было... хотя юный демон не отказался бы от повтора.
Так он никогда не жил. Не пытал оступившихся врагов, не пользовался чужой слабостью настолько откровенно... но есть мнение, что именно так положено жить демонам. Особенно тем, чья жизнь и сила настолько привлекательны в роли разменной монеты.
А ведь это даже приятно – смотреть на руку, которую сломал ты, а не тебе. Знать, что никто не придет, потому что нет повода, еще несколько минут как не появится...
–Я убью тебя и искалечу ее вдесятеро, – смешно слушать такое от стоящего на коленях. Пусть даже теперь он одного с тобой роста.
–А ты тоже можешь подавать хорошие идеи... Только для начала я узнаю, кому ты отдал свежие пророчества Лайтина, – не так уж и сложно, продолжая удерживать барьер на чужой силе и чужую же оболочку, влезть для полного счастья в разум. Блоки проще всего сносить не церемонясь, при этом только жертве больнее.
Правда, блоков слишком много, а сноровки – наоборот, маловато. Даже с учетом всех изученных хитростей, которых на первый взгляд достаточно. Против одного Гилвера, возможно, их хватило бы, а так – лишь поначалу сработал эффект неожиданности. Для Вьелля эта техника не нова. Добрать знаний в чужой памяти – легче легкого. Там все очень удобно организовано.
И, пока идет бой за ставшую внезапно важной информацию, настолько ожесточенный, что следить за всем остальным получается по остаточному принципу, ответный прорыв неожиданно организуют на другом фронте. Там, где лежит программа для самоубийства.
Все происходит быстро. Настолько быстро, что нет времени на язвительность. Хорошая идея – вымарать одну личность, минимально повредив вторую. Даже если они настолько похожи. Не труднее, чем вырезать фигурку из бумаги. Нужно лишь оказаться внутри чужого сознания, большей частью... и не думать о том, что так неправильно. Решение уже принято и одобрено. Право на самозащиту в реализации смертного демона.
Только потом, когда все закончено, обнаруживаешь себя на пепелище. С бесполезным воспоминанием о том, что пророчества предполагалось передать кому-то из претенденток на роль Второй. И что в них заключался ключ к обретению не формального, а реального могущества, через веру многих... плюс способ компенсировать рождение в Мейплиф, которое что-то там значит. Мэл вроде знает, что. Если она очнется... когда очнется, можно будет уточнить. Но не сейчас. Сейчас с собой бы справиться.
Инерция часто толкает в ближний бой, когда можно держаться на расстоянии. Что-то заставляет вцепиться в чужие волосы, сдавить виски основаниями ладоней, упереться в грудь коленом, и все тело сводит в этой агрессивной позе, так, что нет сил обернуться. А затылок явно сверлит чей-то взгляд. И подтверждением этому – негромкие, вежливые хлопки, вызывающие в памяти изящные голубые ладони. Даже раньше, чем звучит голос.
–Ты молодец, – для Эанис здесь мало места, поэтому она не обходит скульптурную композицию, а легонько касается спины, точно совсем не боится воздаяния. – Спешишь, как всегда, и противника тебе проще уничтожить... но сейчас это было вполне оправданно.
–Не трогай, – спазм спадает. На пальцах остаются волосы – длинные, тонкие, как металлическая леска, кое-где врезавшиеся в кожу глубоко. Оболочка, с которой Рингил слезает, дышит ровно, как полагается в отсутствии сознания, несмотря на редкостно неудобную позу. Хотя, возможно, у существ, взятых образцом, суставы на коленях позволяют так лежать. Руки раскинуты, одна выгнута под неестественным углом... сейчас на это любоваться совсем не хочется. В этой оболочке осталась лишь одна личность. И, наверное, со своей собственной стоит обойтись так же... потому что тело все-таки чужое. – Убери руку, я и тебя прикончу...
–Можешь, – контакт пропадает. Теперь можно встать на ноги и оглянуться. Толпы свидетелей не наблюдается, лишь горячо ненавидимая бабушка. На которую даже злиться нет сил. Ну да, она поняла. И Гилвер понял, покойник хренов. А кто бы не понял, зная столько правды? Досада на себя и обида – слишком слабые эмоции, чтобы достучаться до сердца сейчас. – Тебе проще убивать, чем Мэл – лишь бы проблема решилась... а к моменту разбора последствий тебя уже нет ни для кого, даже для совести.
Интонация легкая, насмешливая... естественно, Эанис прекрасно знает, что никто ее не убьет. Она настолько уверена, что внутри снова поднимается волна гнева – и опадает, стоит отвести взгляд. Почему-то в поле зрения сразу оказывается сломанная рука.
Рингил толкнул ее носком сапога, совмещая перелом. Регенерация может не срабатывать из-за неправильного положения – страховочная настройка, у отключающих ее любая травма со смещением может вызвать трудноисправимые дефекты оболочки. Не всем нравится изображать ящерицу с двумя хвостами, даже временно.
Несмотря на легкое головокружение, движение получилось точным. Подросток поднял глаза и уставился в полированную панель, честно отражавшую лицо – более узкое, чем у Мэл, – и верхнюю часть торса без намека на грудь. Соответствующий участок костюма висел пустым, Рингил машинально коснулся его ладонью, но не решился восстановить.
–Просто запахни мантию и надень капюшон, – совет к месту, и приходится напомнить себе о времени, когда вынужденно приходилось сотрудничать. Несмотря на то, что носить одну фамилию с этой женщиной по-прежнему неприятно, сейчас лучше притвориться покорным. – Подойди сюда.
Чуть трясущиеся руки поправляют примитивную маскировку, а ноги уже делают шаг навстречу. В ловушку – точнее, в тщательно рассчитанные объятия. Первый порыв – оттолкнуть, броситься прочь... но на сегодня он уже слишком много раз следовал первым порывам. Ненадолго можно позволить себе расслабиться, забыв о всех аспектах ситуации.
Как дешево можно купить пару секунд благосклонности бывшего хейтера, только что убившего второго в жизни демона... всего лишь обнять, даже не утешая, а скорее сообщая – ты не один, ситуацию разрулят за тебя. Информативное объятие длилось недолго.
–Рингил, – Эанис смотрела в сторону, – для всех здесь произошла авария. Контур не обесточило из-за глюка, Вьелль схватил инфозаряд. А сейчас ты спокойно подчистишь его память. Надеюсь, тебе не надо показывать, как это делается.
–Не надо, – он словно вернулся почти на пять лет назад, к урокам по сопротивлению инфовирусам... и другим полезным занятиям. – А Мэлис?
–Ей мы займемся вместе, после окончания испытаний. Пока разницу никто не заметит, – бабушка легонько хлопнула его по плечу. – Даже если ты не сможешь все вернуть на место.
Во рту появился кисловатый привкус испорченной крови. Рингил сел рядом с мертвым плеером и плавно потянулся к сознанию Маугэана, боясь увидеть, что ошибся и стер все-таки лишнее, не удержав процесс в рамках. Нет, все нормально. Общей памяти много, но она не тронута. Несмотря на скорость, все вышло не хуже любого творческого задания. Свои картины один недохейтер тоже не годами рисовал. И ничего – народ находил, чем восхититься, и не видел ошибок. Ошибка здесь в другом. В том, что придется делать на следующем этапе.
Контер... да, именно с Контером он уже играл сознанием Мэл. Так чем Эанис хуже в аналогичной ситуации? Тем, что попытается выгадать что-то для себя? Тем, в чем раньше была замечена? Ей не хочется доверять, ее бы тоже схватить сейчас за пропитанный обманом и самообманом разум и нарисовать на памяти что-то новое... да вот только она знает, что это с ней могут сделать. Знает и не боится. То ли уверена, что отличит свои подделки воспоминаний от чужих, то ли не видит смысла остерегаться, имея дело с превосходящей силой. Стихией, от которой бесполезно прятаться, и спастись можно лишь в том случае, если ничего не произойдет.
Сестренка думает именно так – что можно доверять демону, который знает, как с ним обойдутся в случае предательства. В принципе это верно, если предать собираются не ради идеи, но Эанис Джайнис, дочь мейплифского вампира и эанитской полукровки, заинтересована первым делом в благополучии себя и своей семьи. Эанитская черточка, которую сложно понять носителям сильно разбавленной крови, знающим нежно-шипящее слово, обозначающее факт принадлежности к семейству. Им можно назвать обоих внуков. Понятие позволяет.
И в него, пожалуй, входит та проверка с песней, при мысли о которой сердце сжимается. Они с Мэлис должны быть вместе, на одной стороне, а не в одном теле... по мнению бабушки. По мнению судьбы, возможно, тоже. И хрен его знает, что должно твориться с их жизнью по мнению Лайтина, потому что теперь его предсказания получится найти лишь случайно.
–Я должен занять ее место? – можно попробовать пустой треп о невероятном. Помогает занять время, когда разум уже прочувствовал необходимую последовательность действий. Гилвер хорошо замаскировал свое присутствие в чужом разуме. Так что чистить надо только небольшой кусочек памяти. Почти механический процесс.
–Только на время испытаний, – Эанис присела и подобрала сплавившиеся провода. – Нужно вернуться быстро, пока народ не заподозрил, что антизвук здесь не от мата стоит.
Комок треснул в ладони, одно «крыло» отломилось и повисло на тонкой жилке. В воздухе рядом с непредельщицей повис целый набор деталей, которые она аккуратно принялась устанавливать в схему свободной рукой.
–А потом?
–Как хочешь, – Эанис разломила остаток корявого слитка и извлекла из него кристаллический цилиндр. – Совершенным ты явно притворяться не собираешься...  или назло мне даже на такое пойдешь?
Можно было ответить, но Рингил решил промолчать. Просто ради эксперимента, хотя любая реакция ничего не могла доказать. Этот демон, если верить Сильвер, и наедине с собой лжет...
–Тебе не придется долго мучиться, – бабушка всего лишь продолжила монолог. – Мэлис в порядке, ее не могло зацепить...
–Не убийством, – можно попугать бабулю ядом. Но она же все равно проверит. Если на самом деле волнуется, а не играет. Вероятность того, что яд позволил откату зацепить структуру – слишком маленькая. – Только тем, что я существую.
–Тут надо решать, – Эанис покатала цилиндр в пальцах, прежде чем найти ему место в схеме. – Или ты признаешься во всем, не говорю уже об отделении, или зовешь меня в свой заговор, или отказываешься от помощи и пытаешься все исправить сам. Мэлис может пережить твой поступок...
«Предательство. Игру с ее жизнью и личностью. После такого я не смогу убедить ее в том, что считаю своей... не смогу защищать, даже просто быть рядом...»
–Я не уверен. То, что я сделал... перед этим я отлично рассмотрел, что с ней творится.
–Не обязательно после рассказа умирать по-настоящему, – непредельщица изящным движением закрыла щиток и перешла к  тому фронту работы, доступ к которому блокировало тело. – Мальчик мой... ладно, уже не мальчик. Я не знаю, как решит повести себя Мэл, но не факт, что тебя запрут под охраной и отберут все, что осталось от твоей жизни.
–Вы ее плохо знаете, – улыбка выходит слишком грустной, но без нее не обойтись. Сестренка и за меньшие прегрешения способна уничтожить. Не убить, конечно, от чего не легче... Давным-давно, едва ознакомившись с непредельщиками, Мэлис видела подобный исход. Видела, как держит его в плену. И сейчас история просто сворачивает на намеченную колею. Стоит лишь поддаться и согласиться на зло, кажущееся меньшим.
Нужно отдать все. Всю жизнь разом. Не поддаваться на второй шанс – это ложь, подкупающая простотой, на деле нет никакого шанса и никакой свободы, кроме той, что ограничена пределами сознания и существования Мэл.
–Не так уж и плохо. И я знаю тебя, можешь меня ненавидеть за это, – если Эанис сейчас скажет, что предполагала... то ей действительно надо стереть память. Это не труднее, чем то, что Рингил только что сделал с Маугэаном. Дольше, да – но выход есть, можно пройтись и вымарать все подозрения... – Ты не выдержишь в одиночестве. Такую ношу надо с кем-то разделить...
«И я разделил. С Контером. Подслушиваешь мои мысли?»
–Да, – она на секунду отвлеклась от восстановления проводов и обернулась. На лице, обычно холодном и непроницаемом, отразилась усталость – не та, которую сестренка видела на лицах учителей, столкнувшихся с особо тупыми учениками. Оттенок был чуть иным, без досады и злости. – Только Контера здесь нет. У него своя жизнь, ты не сможешь дозваться его, когда захочешь. Я, конечно, не настолько опытна... но со мной несложно встретиться. И мне не нужно доказывать право на маленькую ложь во спасение – ради Мэлис.
Ее слова подкупали, как и мысль признать наконец бабушку врагом родителей, вовсе не унаследованным от них. И Сильвер... что, если она отражала по привычке его желания, и на самом деле клеветала?
Тварь. Конечно, тварь и непредельщица... но тварь, которая беспокоится. И не душит своим беспокойством, не лезет в жизнь... выбирай из трех петель, с крайней – вид на город лучше... а еще лучше – если сесть в бомбардировщик.
–Может, ты думаешь, что я хочу Мэл от наших дел отвлечь? – Эанис снова занялась делом. – Она нам не мешает, хотя вполне успевает вникнуть во все дела. Если несколько минут из каждого визита она не сможет вспомнить, это ни на что не повлияет. Кроме твоего состояния.
«Сам подставляюсь под шантаж, привязываю ниточки к рукам и ногам... позволяю ей увидеть, какая пропасть у меня за спиной. Только я смогу прыгнуть. Наверное. Смотря что понимать под прыжком...»
–Тебе нужно довериться хоть кому-нибудь, – непонятно даже, бабушка это сказала или внутренний голос... да нет, она такие вещи не практикует после того, как Мэл заметила. Просто произнесла негромко, и все. Причем правду. Кто-то должен оценивать идеи – хотя бы для того, чтобы воплощать их в жизнь назло ему.
И, если просто не забывать, что на бабушку нельзя смотреть с другой точки зрения, нельзя сочувствовать и доверять полностью, можно взять ее на эту роль. Потому что больше никто не поймет, не признает, что иначе просто не получается. Никто не видит впереди. Любой сочтет себя достаточно сильным, чтобы идти по краю вслед за Мэлис, пока не зайдет слишком далеко и не поймет, что возвращаться некуда. А дорога может никогда не кончиться.
–Мне не нужно было рождаться, – он слез на пол и наклонился к Вьеллю. Тот постепенно приходил в себя. – Тогда все было бы проще.
Тело вернулось к нормальному для Мэл – одной тягучей и болезненной волной, воскресившей ощущения от яда. Почему-то именно ее голосом было проще сказать: «Я согласен».